КАЗАК-ТВ

ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО

Новое

 Анатолий Арлычев   Тот общественный строй, который может прийти на смену капитализму, как мне представляется, не должен во всем радикально от него отличаться, более того этот новый строй в определенном смысле должен продолжить его традиции. Капитализм, по Марксу, вырос из товарного производства, которое на первой стадии основывалось на простом товарном обмене по формуле: товар – деньги – товар, но уже другого вида. Это производство и подобного рода обмен товара на другой товар посредством денег зародились еще до появления цивилизации в первобытном обществе. Они продолжают существовать  на всех стадиях цивилизации докапиталистической формации и до поры до времени остаются неизменными до того исторического момента, когда в качестве товара стал выступать сам его творец – человеческий труд. Превращение труда в товар в корне изменило и товарное производство, и товарный обмен. Если для  простого товарного производства целью был товар, а деньги лишь его средство, то теперь они поменялись местами так, что целью становятся деньги, а товар выступает в качестве того  средства, с помощью которого можно их прирастить, т.е., иначе говоря, превратить в капитал. Так возник капитализм, сущность которого остается неизменной до сих пор, но только функционирует он сегодня в весьма неприглядном деформированном виде. Приходящий на смену капитализму,  общественный строй не должен строиться на чем-то совершенно ином, чем товарное производство, он, по всей видимости, продолжит путь его развития, но уже на другой,  качественно новой, отличной от капитализма, основе.

      Все в этом мире, включая и товарное производство (как бы кому-то такое утверждение не показалось странным), развивается по открытой Г. Гегелем диалектической схеме: тезис – антитезис – синтез, названной им диалектической категорией отрицание отрицания.   Ф. Энгельс же отнес ее к одному из трех основных диалектических законов развития как закон отрицание отрицания. Если применить эту схему в целом к развитию товарного производства, то она примет вид: простое товарное производство (тезис) – капитализм (антитезис) – новый общественный строй:  обозначим его широко употребляемым в научной и публицистической литературе термином «социализм» (синтез). Согласно закону отрицание отрицания, на этапе синтеза развивающееся явление возвращается к своей начальной основе (тезису), и продолжает развиваться дальше, но уже с использованием всего того положительного и необходимого, что было «наработано» на втором этапе – этапе  антитезиса. Применительно к развитию товарного производства, это будет означать, что на этапе его синтеза (т.е. на этапе социализма) оно возвращается к своей первоначальной основе – производству товаров с использованием денег и будет совершаться по схеме: товар – деньги – другой товар. Короче говоря, это должен быть процесс простого товарного производства.

      Но если в докапиталистическую эру, начиная с первобытнообщинного общества вплоть до возникновения капитализма, да и при нем тоже (оно там функционирует, как мелкотоварное производство) простое товарное производство играло в экономике лишь вспомогательную роль, то при социализме именно оно будет определять  экономическое развитие всей социально-общественной системы. Подобно тому, как процесс движения капитала: деньги – товар – приращенные деньги – стал определяющим смыслом и главной целью всей общественной жизни в капиталистических странах, так и при социализме процесс движения товара по схеме: товар – деньги – другой товар – будет играть точно такую же роль. Но если целью капиталистического производства была стоимость, выражаемая в деньгах и направленная на  непрерывное их нарастание, то целью социалистического производства должна стать потребительная стоимость, выражаемая полезностью товара, и направленная непосредственно на  удовлетворение  материальных и духовных потребностей человека. Деньги же как носители  стоимости   в социалистическом обществе сохраняют свой статус всеобщего товарного эквивалента, но только теперь они выступают в роли не целевой установки, а в качестве всеобщего средства, как универсальный торговый посредник в процессе товарного обмена. Эти целевые различия в экономике являются определяющими в оценочном противопоставлении двух социально-общественных систем: капитализма и социализма. Целевая установка капиталистической экономики взывает одну часть общества (а именно, класс собственников) к обогащению и стяжательству, а другую, неимущую часть, общества превращает в наемных работников и подвергает их нещадной эксплуатации и унижению. Социалистическая же экономика, сосредоточенная непосредственно на производстве  товаров,  полезных и необходимых для удовлетворения жизненных потребностей людей и, при этом, всего общества, а не какой-то его определенной части, исключает, как стремление собственников к обогащению и стяжательству, так и всякую, какую бы то ни было экономическую эксплуатацию наемного труда.

      Но, для формирования социалистической экономики, необходимо решить проблему ее системной организации[1], и в первую голову ответить на вопрос о том, какой должна быть  форма   собственности, которая бы соответствовала   основной цели социалистического производства: быть способным создавать   товары как потребительные стоимости, необходимые для удовлетворения жизненных потребностей всех без исключения членов общества? В советский период, например, экономика нашей, претендующей на статус социализма, страны базировалась всецело на государственной собственности, и что на деле  это обернулось образованием  не социализма, а общества типа казарменного коммунизма. Из этого следует, что социализм при монополии государственной собственности не способен существовать. Но, в то же время, как я пытаюсь показать в названных монографиях, и без участия государственной собственности  он как социально-общественный строй также   не возможен. Социализм, по моему глубокому убеждению, сможет реализоваться только на основе соединения двух видов собственности: государственной  и коллективной собственности.

      Социалистическая собственность как ядро экономического базиса призвана обеспечить такие социально-экономические условия, при которых человек труда, находившийся на протяжении всей истории цивилизации в положении эксплуатируемой вещи, наконец, приобрел бы статус подлинного хозяина самого себя и общественной жизни. Для этого она должна соответствовать выполнению двуединой социальной задачи. Во-первых, материальное благосостояние каждого члена общества должно напрямую зависеть от его трудового участия в общественном производстве и, во-вторых, она должна способствовать обеспечению жизнедеятельности всей непроизводительной, но жизненно необходимой сферы деятельности (например, оборона страны, фундаментальная наука, искусство и т.д.) и, кроме того, достойно содержать нетрудоспособную часть населения. Для этого ее структура должна быть таковой, чтобы, с одной стороны, она содержала  в себе внутренний  стимул и побудительный мотив, необходимые непрерывному поступательному развитию, как  производственно-технической базы, так и всей социальной сферы общества а, с другой – находилась бы под общенародным контролем. В соответствии с этим, социалистический базис должен включать в себя два вида собственности. Общенародную (поскольку ее владельцем является все общество) и коллективную, при этом в роли распорядителя первого вида собственности выступает государство, на этом основании ее можно назвать также государственной собственностью. А владельцем и распорядителем второго вида – трудовые коллективы различного рода  предприятий и учреждений: производственных, торговых, научно-исследовательских институтов и т. д., и т.п.

      Оба вида собственности – государственная и коллективная – каждая по своему призваны выполнять вполне определенные социально-экономические функции в социалистическом обществе, исходя из которых, должны быть четко обозначены составляющие их компоненты. Основное предназначение государственной собственности должно состоять в том, чтобы служить  надежным гарантом материального обеспечения всего общества, из чего следует, что  именно она должна быть носителем главного компонента социалистической собственности. Под собственностью как таковой понимаются прежде всего средства производства, а главной их составляющей являются природные ресурсы: земля и все ее естественные блага, которые находятся как  в ее недрах, так и на поверхности, т.е., иначе говоря, все то, что является естественно-природной основой существования человека и общества. Так как государственная собственность является гарантом жизнеобеспечения всего общества, то ее  компонентом как раз и должны стать земля и  природные богатства той или иной страны. Но, кроме того, государству должна принадлежать какая-то определенная часть так называемых производительных средств производства или, говоря иначе, то производство, которое на том или ином конкретном этапе развития общества имеет стратегическое общенародное значение. Например, система железнодорожной сети может  контролироваться только в масштабах всей страны, что под силу одному государственному управлению, или, скажем, в современном обществе стратегически значимыми видами производства являются атомная энергетика, производство, связанное с освоением космоса и т.п., что также может и должно находиться под непосредственным контролем государства. Что касается коллективной собственности, то ее основная социально-экономическая роль должна заключается в том, чтобы стимулировать развитие той части средств производства, которая относится непосредственно к предметам и средствам труда, с одной стороны, и способствовать развитию всей социальной и культурной сферы общества, с другой. Исходя из этого, все те предприятия, которые напрямую занимаются производством и реализацией готовой продукции, а также те предприятия и учреждения, которые заняты в сфере торговли, материального или духовного обслуживания населения и т.д., в социалистическом обществе в основной своей массе должны стать коллективной собственностью.

      Однако если иметь в виду не абстракцию социалистического общества, а возможную его реальность, то, кроме названных видов собственности, которые, предназначены выполнять определяющую роль в социалистическом базисе, не исключается возможность существования мелкотоварной или, лучше сказать, индивидуально-трудовой собственности.        Она, по существу, является сквозной во всей предшествующей социализму истории цивилизации. Вероятнее всего, что ее  существование станет неизбежным и в условиях социалистической экономики, где она так же, как и раньше будет выполнять вспомогательную функцию: служить подспорьем, в данном случае социалистической собственности. За нею сохраняться ее главные атрибуты: индивидуальное владение и распоряжение, собственный труд владельца, сфера мелкого, а иногда и среднего производства и индивидуальный товарный обмен. В этой связи  отметим, что и сами социалистические предприятия быстрее всего не будут однотипными, в том числе форма организации работников в коллектив может различным образом варьировать.

      Из трех названных видов собственности – государственной, коллективной и индивидуально-трудовой – наиболее характерную и специфическую  для социализма роль будет играть коллективная собственность. Во все периоды развития цивилизации эта собственность в  целом отсутствовала, а если  в некоторых социально-экономических системах и имела место (например, крестьянская община  в царской России), то носила  частный характер и принципиального значения для развития экономики не имела. Между тем она была первой формой собственности в истории человечества, появившаяся в эпоху варварства, составляя экономическую основу родоплеменного строя. В качестве субъекта коллективной собственности выступала первобытная община, оформленная по кровнородственному признаку вначале в род, позже в племя. Форму собственности первобытной общины традиционно принято относить к разряду общественной собственности, что, строго говоря, не совсем верно. Она, действительно, является общественной, но только в том смысле, что принадлежит всем членам общины (всему роду или племени). Но надо иметь в виду и то, что по кровнородственному признаку охватывался незначительный круг людей, но, самое главное, это когда каждая отдельная община, вступая в торговые отношения с другими общинами, фактически, оказывалась  в положении частного торговца. Основная особенность коллективной собственности по сравнению с другими ее формами заключается в том, что она соединяет в себе характерные признаки и общественной, и частной собственности. Именно такой характер она будет носить и в социалистическом обществе. Трудовой коллектив, скажем, социалистического предприятия, это будет своего рода община, владеющая неделимой собственностью, и распоряжаться ею будут не отдельные лица, а весь трудовой коллектив (в этом выражается ее общественный характер). На общих собраниях членов коллектива будут приниматься жизненно важные решения, в том числе назначаться или сниматься, избираться или переизбираться лица для исполнения тех или иных административных, контрольных, финансовых и других необходимых для успешной работы предприятия функций. А так как каждая подобного рода община будет исполнять роль действующего субъекта не только в плане производства и распределения материальных ценностей внутри общины, но и в плане экономических рыночных отношений, как с другими, такими же, общинами, так и с государством, то в данном случае она выступает уже как частный предприниматель.  Рыночные отношения при социализме будут, вне всякого сомнения, играть в экономике такую же основополагающую роль, какую они играют в капиталистическом обществе. С той только разницей, что главную ответственность за их исполнение будет нести не капиталист (или какая-то их небольшая группа), по выражению Маркса, как олицетворенный капитал, а в целом трудовой коллектив, да и материальной выгодой, вытекающей из товарного обращения, будет распоряжаться и пользоваться тоже тот же коллектив.

      Развитие собственности в истории человечества совершается  также по  диалектической схеме Гегеля: тезис – антитезис – синтез. В этом случае она имеет вид: коллективная собственность в форме первобытной кровнородственной общины (тезис) – частная собственность в единстве с государственной собственностью, реализуемая в трех последовательно исторически сменяемых формах – рабовладельческой, феодальной и капиталистической собственности (антитезис) – коллективная собственность в единстве с государственной собственностью, проявляющаяся как форма социалистической собственности (синтез). В соответствии с законом отрицание отрицания, коллективная собственность, которая была начальной (тезис) и единственной формой собственности в эпоху варварства вновь возрождается на завершающем этапе развития собственности (синтез), но теперь уже в единстве с государственной формой собственности, составляя экономическую основу социализма.

      Присутствие в социалистическом базисе государственной формы собственности, наряду с коллективной формой,  кроме того, что об этом говорилось выше, имеет еще одно существенное  значение. Так как трудовой коллектив, а это относится в первую очередь к производственным и торговым предприятиям, выступает в качестве единоличного субъекта своей собственности, то ограничение экономического базиса только коллективной собственностью может приводить к серьезным негативным последствиям. Подтверждением этому  служит, например, опыт общественной  жизни эпохи варварства. По той причине, что в то время  коллективной собственности не было никакого противовеса,  и, вообще, не существовало никаких для нее сдерживающих факторов, между племенами зачастую возникали конфликты преимущественно на экономической почве, переходящие иногда в военные столкновения.  Если социалистическую собственность ограничить только коллективистской формой, это, во-первых, может привести к недооценке всех, не относящихся непосредственно к экономике сфер человеческой жизни, например, к игнорированию обществом решению экологических проблем. Во-вторых, такое общество неизбежно может оказаться в условиях процветания группового эгоизма, который по своей сути ничем не отличается от эгоизма частного собственника. Не исключено также, что  это общество, подобно буржуазному обществу, будет раздираемо противоречиями, прежде всего в отношениях между отдельными коллективами. Но самым неприглядным следует ожидать то, что непроизводственная сфера окажется в прямой экономической зависимости от производственных и торговых коллективов. В итоге все это вкупе, вместо того, чтобы способствовать успешному росту и процветанию  общественной жизни,  будет порождать в обществе всевозможные негативные рецидивы социального и морального характера.

      Не только государственная собственность, но  государство, прежде всего как основной орган политической власти, востребуется при социализме не меньше, чем оно было востребовано при всех трех формациях общества, основанного на частной собственности и возникшего на этапе антитезиса развития собственности. Из чего, можно заключить, что все анархистские и синдикалистские  теории социализма, по существу, не имеют под собой никакой почвы, а если даже каким-то образом им и удалось бы реализоваться на практике, то они так же не смогли  бы утвердиться, как не утвердилось  общество казарменного коммунизма, опирающееся исключительно на государство.

      Первый, кто понял и по-настоящему оценил истинную роль и значение государства, правда, пока только для обществ, базирующихся на частной собственности, это английский философ XVII века Т. Гоббс. Он впервые провозгласил, что государство создано человеком  и что оно, как он считал и  далеко не без основания, является лучшим из того, что создано людьми. Он полагал, что если бы человек не создал  государство, то  человеческое общество, вообще, не смогло бы существовать, ибо люди, попросту говоря, истребили бы друг друга. Объяснял он это тем, что все люди от природы равны и физически и умственно, но, находясь в естественных условиях, каждый стремится к овладению всем (поскольку, как он считал, человек от природы зол, индивидуалист и эгоист), в результате чего люди оказываются в условиях непрерывной и нескончаемой борьбы друг с другом. Знаменитые афоризмы Гоббса: «война всех против всех» или «человек человеку волк» –   красноречиво характеризуют это состояние. Неизвестно, чем все это могло бы кончиться, если бы люди не договорились между собой и не согласились образовать  государство и предоставить ему право абсолютной власти над собой. Но в то же время государство, по  Гоббсу, это прежде всего  всемогущий и всесильный монстр, стоящий и возвышающийся над людьми и обществом, названный им  по имени библейского чудовища Левиафаном, но без него их существование было бы невозможным.

      Многое из того, что изложил в своей теории о государстве Т. Гоббс, не вызывает  сомнения. За исключением того, что действительной причиной его возникновения явилась все-таки не естественная природа человека, а те условия, которые сложились в обществе на заре цивилизации: разложение первобытной общины, когда на смену коллективной (или общинной) собственности  пришла собственность частная. Пока собственность была общинной, у людей не возникало потребности бороться за ее владение, такое могло произойти только тогда, когда она по частям стала переходить в руки частных лиц. Именно это по истечению какого-то времени должно было привести общество, с одной стороны,  к состоянию войны всех против всех, а с другой – к необходимости создания государства. И второе, что вызывает сомнение в теории Гоббса, это то, что государство якобы явилось   исключительно плодом общественного договора между людьми. Может быть, какую-то роль оно и сыграло, но гораздо более вероятно, что его породил не столько общественно согласованный договор, сколько то, что в ходе борьбы стали образовываться группы людей, сплоченные организацией по совместному действию в борьбе со своими противниками. И, скажем, одной или нескольким таким организациям удалось подчинить своей воле всех остальных соплеменников. Эти  организации и явились, по всей видимости, предтечей будущего государства, которое в эпоху цивилизации стало твердым  оплотом и  надежным гарантом общества, основанного на частной собственности. Что касается того, что государство стало выступать по отношению к обществу еще и в роли всемогущего монстра, воплотившего в себя черты библейского Левиафана, то в условиях частной собственности иначе и не могло быть. Так как его основная функция будет состоять в том, чтобы с помощью эксплуатации и угнетения подавляющего большинства населения в обществе обеспечить экономическое могущество и политическое господство  незначительной привилегированной его прослойки, интересы которой оно, по существу, и призвано исполнять.  У социалистического государства  функция Левиафана быстрей всего отпадет. Оно будет служить интересам всего общества, а не какой-то привилегированной прослойки, причем  неважно кто к ней относится: класс собственников или, скажем, высшее чиновничество, как это особенно проявилось, например, в советский период в России, и во всей  красе перешло по наследству в наше время. В социалистическом государстве    функция Левиафана  будет заменена другой функцией, если можно так выразиться, функцией третейского судьи, выступающего в качестве посредника в экономических и других отношениях,  прежде всего между  трудовыми коллективами.

      Функция Левиафана  наиболее значима у государств капиталистического общества, где она, выйдя за пределы государственных границ отдельно взятых стран, будет играть определяющую роль в их международной жизни.  Именно она  определяет империалистическую   политику высокоразвитых капиталистических стран,  направленная на завоевание  чужих  территорий, колоний, установление политического и экономического контроля над другими странами, а также на эксплуатацию и угнетение других народов. Отношение же между  государствами приобретает характер непримиримой борьбы между ними за источники сырья и рынки сбыта,  что неизбежно приводит  к  всевозможным агрессивным войнам, включая мировые войны, вызываемые стремлением «обделенных» капиталистических государств произвести передел мира. Две мировые войны прошлого столетия – самые жестокие, циничные и невероятно бесчеловечные за всю историю цивилизации – явились не чем иным, как наиболее чудовищным следствием проявления этой самой функции Левиафана.

      Между тем, в настоящее время существует ряд капиталистических стран, провозгласивших нейтралитет во внешней политике и тем самым не вовлеченных в процесс империалистических притязаний на мировое господство. Государственная социально-экономическая  политика внутри этих стран проводится в основном на  социал-демократических началах, направленных на сокращение разрыва материального благосостояния между капиталистами, с одной стороны, и всей остальной массой населения, с другой. Тем самым государства этих стран, фактически, утратили функцию Левиафана и заменили ее в основном  функцией контроля по распределению материальных благ среди населения страны. Иначе говоря,  государство, которое раньше находилось на службе у капиталистов, теперь оно стало служить материальным интересам большинства населения своих стран. Это, безусловно, весьма примечательный и похвальный симптом нашего времени, но который, как мне представляется нельзя  переоценивать и выдавать его, как это свойственно многим современным социологам и экономистам,  не иначе, как за социализм. Государство есть лишь политическая надстройка общества,  суть которого выражается в социально-экономическом строе,  составляя основу и ядро всей общественной системы. И   какую бы политику не проводило то или иное государство, но если сама эта основа остается прежней, скажем, капиталистической, то и общество  ни каким иным быть не может, кроме как  капиталистическим. Социализм должен отличаться от капитализма прежде всего самой этой основой, которая у первого по своей сути должна носить коллективисткой характер, тогда как у капитализма она является частнособственнической. Считать капиталистическое общество социализмом только на том основании, что оно управляется государством с применением некоторых  социал-демократических принципов, это такое же заблуждение, как и то, когда социализмом называют общество казарменного коммунизма  на том  основании, что оно якобы строится на общественных началах; в   действительности же оно является  обществом, основанным на государственной  собственности и управляется исключительно чиновничьим аппаратом. Похоже на то, что некоторые идеологи наших дней пытаются выдать за социализм очередную порцию недомыслия: социализм, который может быть построен на частнособственнической основе. Она является добавлением  к двум другим вариантам «теории социализма». Первый: социализм, который строится на общественной (а в действительности на государственной) собственности – к ним относятся идеологи, которых в советское время называли марксистами-ленинцами. Второй: социализм, который строится только на основе одной коллективисткой собственности – это идеологи анархизма и синдикализма.

      Общество, которое  придет на смену капитализму, должно в корне изменить все жизненные устои, основанные на частной собственности, и на коллективистских началах создать нечто противоположное им, что неуклонно способствовало бы образованию подлинного человеческого бытия.  Социализм же, это еще пока только переходное общество на подходе к  такому бытию, но в нем должна  доминировать тенденция, которая все увереннее приближала бы его к этому состоянию. В перспективе это должно быть общество, в котором  исключалась бы всякая зависимость человека от вещей, а заодно и, обусловленная отношением к ним, зависимость одного человека от другого, эта должна быть ассоциация свободных людей, в которой, по выражению Маркса, свободное развитие каждого будет условием свободного развития  всех[2]. Историческая же миссия социализма  должна состоять именно в том, чтобы создать все необходимые условия для  последовательного  продвижения к такому обществу. Что же касается некоторых нынешних идеологов социализма, то они под ним понимают просто то, что способно обеспечить более или менее сносное физическое существование человека и потому их вполне устраивает рутинная  малопривлекательная  жизнь обывателя-потребителя, на что самое большее только и может рассчитывать человек при  капитализме. Но даже такую жизнь далеко не каждому человеку капитализм может предоставить и далеко не всякая капиталистическая страна (не говоря уже о слаборазвитых странах) может ее реализовать на практике. Как показывает опыт, идеи социал-демократизма нашли наибольшее применение в государственной политике  в странах среднего  уровня развития капитализма (Австрия, Швеция, Норвегия, Дания и т.п.). В наиболее же развитых капиталистических странах (США, Великобритания, Германия и т.д.) эта идея если и присутствует в социально-экономической государственной политике, то ей отводится там весьма скромное место, в целом же она подчинена интересам крупного транснационального капитала[3].

      Что касается России, то она в настоящее время  переживает один из наиболее тяжелых периодов в своей истории,  вызывающим же действием этому послужили те преобразования, которые начал М.С. Горбачев, провозгласив так называемую  пресловутую перестройку. А затем все это обернулось тем, что экономику и политическую власть в стране захватили люди, которые не понятно к чему стремились: или к власти и обогащению или хотели нашу страну сделать по образу и подобию образца западных стран? Быстрее всего, что присутствовало и то, и другое. Не  касаясь тщеславия, алчности и циничности этих людей, поставим  лишь вопрос, почему попытки навязать нам западный образец, фактически, оказался не просто неосуществимым, а гораздо хуже – гибельным для России?

      На этот вопрос, как мне представляется, можно дать правильный ответ  при условии, если мы сумеем выявить историческую специфику (в первую очередь в экономике) развития России  и будем иметь также более или менее адекватное понимание о ментальной  особенности русского  народа по сравнению, скажем, с менталитетом народов Западной Европы. В истории России никогда не было капиталистической экономики, она лишь намечалась в начале ХХ века, но по ряду объективных и субъективных обстоятельств ей не суждено было сбыться.  Смогла ли она вообще в то время  реализоваться в нашей стране, это большой вопрос и, как я считаю, на сегодняшний день он не имеет смысла. Россия на протяжении почти всей своей истории жила в условиях весьма далеких от капитализма во всех отношениях: экономических, социальных, политических, идеологических, культурных и соответственно во всем остальном. Не вникая в  подробности этой большой проблемы, отмечу лишь один, как я считаю, самый важный момент: капитализм на Западе реализовался и до сих пор существует на трех китах: либеральной экономики (полная свобода предпринимательства), равенства формального (юридического) права и морального индивидуализма (каждый сам за себя). Ни одного из этих китов в нашей стране никогда не было, нет и, по всей видимости,  не предвидится в будущем,  а потому нам в настоящее время необходимо задумываться не о том, как обустроить капитализм в нашей стране, а о чем-то совершенно другом. 

       Западный образец, который предполагали ввести эти реформаторы, по сути, является не чем иным, как капиталистическим строем, основанным на частной собственности и на трех, названных выше, китах: экономическом либерализме, юридическом формальном праве и на  индивидуализме в отношениях между людьми. Если частная собственность, это  экономическая основа, то, взятые в единстве, три обозначенных кита, есть как раз тот закон, который определяет функционирование и развитие всего капиталистического общества. Реформаторы приложили максимум усилий, чтобы в России внедрить частную собственность и это  им, можно сказать, удалось, только вот вместо капиталистического процветания  наша экономика оказалась в положении  стагнации, а общество все увереннее идет к духовной, моральной и интеллектуальной деградации. Дело в том, что, взятая сама по себе частная собственность, это еще только основа общественной жизни, которая для своей реализации нуждается в установлении в обществе соответствующего  жизненного закона. Закон капитализма, это всего лишь один из возможных способов ее реализации, в истории цивилизации существовало, как минимум, еще два классических способа, при которых она могла функционировать и развиваться: рабовладельческий и феодальный способ существования частной собственности. Уникальность же проявления частной собственности в нынешней России заключается в том, что ее функционирование, не подчиненно никакому общественному жизненному закону, ибо она всецело отдана на откуп олигархической прослойке. А общество, как и при советском строе, полностью  подконтрольно государственным чиновникам с той только разницей, что в то время чиновники исполняли идеологическую функцию, сейчас же они в основном предоставлены сами себе и, конечно же, своим произвольным далеко не всегда бескорыстным действиям. Господство олигархии и произвол чиновничества, это и есть, по существу, то, что, можно считать законом жизни нынешней России, но только он в отличие от продуктивных жизненных законов направлен не на развитие общества, а на хаос и в перспективе на полное его разрушение.

      В настоящее время российское правительство питает надежду заменить этот закон  законом капитализма, который состоит из трех  составляющих: либерализма, юридического права и индивидуализма. Но, на практике, они трудно поддаются реализации: из трех пунктов, наверное, только третий пункт (индивидуализм) частично находит своих сторонников в основном среди подрастающего поколения и это, к сожалению, не столько нас должно радовать, сколько, наоборот, огорчать. Два же других пункта (либерализм и юридическое право) никак не удается сдвинуть с места, хотя попытки их реализовать предпринимались неоднократно, но в основном безуспешно. Либерализм, например, предполагает свободу предпринимательства не столько для крупного бизнеса, сколько для среднего и малого, но именно этого-то и не удается сделать. На его пути стоят две мощные силы современной России: торговый монополизм олигархов и коррумпированное чиновничество. Эти же силы никогда не дадут провести в жизнь и второй пункт – юридическое право, основанное на формальном равноправии всех граждан страны.  Олигархам и коррумпированным чиновникам надо, чтобы в обществе господствовала единственно  их воля, воля же других граждан будет для них только помехой в проведении своих «грандиозных» планов. Произвол государственных чиновников и охваченная коррупцией правовая система страны также являются непреодолимым препятствием на пути проведения в жизнь полноценного юридического права. Чтобы решить эту проблему, надо не пытаться в рамках существующего экономического базиса (господство олигархов) и в условиях  нынешней государственной системы управления внедрять эти пункты в жизнь, необходимо кардинальным образом изменить сами этот базис и эту государственную систему. Но в таком случае возникает вопрос, а надо ли, вообще, подгонять нашу страну под оптимальный капиталистический базис и под  государственную систему управления, свойственную капитализму? Зачем это делать, когда сам этот капитализм в современном мире находится в состоянии безысходного не только экономического, но не в меньшей, а может быть дальше в большей степени, духовного и нравственного кризиса. Не лучше бы было, минуя капитализм (миновала же когда-то наша Древняя Русь  характерный для Запада рабовладельческий строй), перейти сразу на новый виток развития цивилизации и внедрять в стране не капитализм и тем более не возвращаться к казарменному коммунизму,  а подлинный социализм.

      Социалистический общественный строй так же, как и капиталистический, тоже должен основываться на трех китах (или основаниях), которые будут  выражать жизненный  закон в данном случае социализма.  Либерализм как свобода предпринимательской деятельности должен смениться свободой трудовой деятельности и проявления творческих способностей человека. Формальное юридическое право сохранится, но оно будет ограничено сферой экономики и политики,  межличностные же отношения людей должны основываться на  сущностном праве человека – нравственном начале. Индивидуализм как принцип обособления  человека в обществе, который направлен на противопоставление одного  человека другому человеку, коллективу и обществу, сменится принципом коллективизма, когда интересы коллектива и общества будут ставиться выше интересов отдельной личности. Короче говоря, труд и творчество, а также нравственность и коллективизм должны стать теми китами, которые составят жизненный закон социализма –  общества, основанного на коллективной и государственной собственности.

       Россия в исторический период нового времени (это время становления, утверждения и, наконец, полного господства  капиталистического строя вначале на европейском континенте, а затем и во всем мире, хронологически отсчет идет с  XVII века), находилась на обочине развития человеческой цивилизации. До начала ХХ столетия в ней процветал феодально-патриархальный строй, стоящий на ступень ниже капитализма. С момента прихода к политической власти большевиков до 90-х годов прошлого века она жила в условиях казарменного коммунизма – общества, которое, по существу, не вписывалось в общую историческую канву развития цивилизации. В 90-е годы казарменный коммунизм сменился, вообще, не понятно каким обществом, о котором можно только сказать, что оно в настоящее время пребывает в состоянии полной неопределенности и хаоса по всем жизненным направлениям. Но из сказанного можно сделать также и оптимистический далеко идущий вывод, что за Россией стоит будущее. Еще в начале XIX века П. Чаадаев в своих «Философических письмах» говорил примерно о том же самом: Россия находится на обочине истории, но именно ей принадлежит будущее. Похоже, что время для свершения его пророчеств о будущем России  уже не за горами, и это вовсе не досужие фантазии,  для этого в настоящее время сложился ряд необходимых предпосылок, как в самой России, так и в мире в целом.

       Россия в новое время потому оказалась на обочине истории, что она в этот период находилась в стороне от генеральной линии развития человеческой цивилизации, определяемая капиталистическими общественными отношениями. Во главе этой линии стоят те страны, которые находятся на переднем плане развития капитализма, например, в XIX в. такой страной была Великобритания, с начала ХХ столетия по настоящее время  ею является США. Но капитализм так же не вечен, как не было вечным предшествующее ему, феодальное общество, которое в свое время пришло на смену тоже не вечному рабовладельческому строю. На смену капитализму, по моему глубокому убеждению, должен прийти социализм, но уже основанный не на частной собственности, как это было в период существования трех предшествующих формаций – рабовладельческой, феодальной и капиталистической, – а на единстве коллективной и государственной собственности. Определяющим же принципом жизни социалистического общества должен стать коллективизм, который  сменит капиталистический принцип индивидуализма. Из всех  ныне существующих стран именно Россия больше, чем любая другая страна, располагает возможностями, а также необходимыми предпосылками такого перехода. Невзирая  на социально-экономическую отсталость, Россия в силу  известных обстоятельств (военного потенциала, обширной территории и т.п.) способна быть самостоятельной страной, т. е. независимой прежде всего в политическом отношении от какой-либо другой страны и потому она располагает возможностью проводить, не оглядываясь на другие страны, суверенную политику  по всем направлениям общественной жизни. Предпосылок же для устройства социалистического общества у нее тоже не меньше, а может быть даже больше, чем у любой другой страны. Главная ее предпосылка состоит в том, что в сознании нашего народа еще пока до конца не утрачено коллективистское начало, без которого   социалистическое общество в принципе невозможно. Вторая предпосылка, это нравственное начало, которое у нашего народа тоже еще не совсем утрачено и без которого социализм также невозможен. Обе эти предпосылки субъективные, но есть и объективные, которые, к сожалению, не столько положительного характера, сколько отрицательного. Предпринимаемые усилия нашего нынешнего  правительства построить в нашей стране развитое капиталистическое общество в условиях социально-экономического хаоса так же не реальны, как  оказались не реальными усилия советского правительства 70-х годов прошлого века построить  в условиях казарменного коммунизма развитой социализм. Для реализации этих усилий требуется в первую голову кардинально модернизировать и поставить на современный уровень весь технический и технологический потенциал страны, но этого в условиях социально-экономического хаоса сделать практически невозможно. И никакие дяди со стороны (имеются в виду иностранные инвестиции) нам тем более не помогут, ибо  этих дядей интересуют только свои собственные кровные интересы в получении максимальной прибыли, а потому до нашей модернизации им совершенно нет никакого дела. В таком случае остается только одно: переход  к социализму – к  обществу, которому в перспективе предстоит сменить капитализм и обеспечить в дальнейшем успешное развитие вначале в России, а после нее этим движением последовательно и неуклонно должны быть  охвачены все страны мира.

 [1] Этот вопрос подробно рассматривается в моей книге: Арлычев А. Н. Каким быть социализму? Владивосток: ДВО АН СССР, 1991. С. 123-191; а также:  он же. Социал-гуманистическое общество – будущее человечества. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. С. 35-103.

[2] Этому вопросу, в частности,  посвящена моя книга «Социал-гуманистическое общество – будущее человечества».

[3] Кстати, идеи социал-демократизма (как не старался внедрить в политическую жизнь, например, депутат Думы В.С. Селезнев, образовавший для этой цели социал-демократическую партию) не смогли прижиться в нашей стране. И это вполне объяснимо, ибо социал-экономическая политика нынешнего нашего государства в основном направлена на обеспечение «высших» интересов банковских магнатов, нефтяных и газовых компаний, а также всех остальных больших и малых частных объединений, занимающихся распродажей сырьевой базы страны.

Анатолий Арлычев,
Российское философское общество г. Москва, Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Комментарии

Авторское право © 2015. Все Права Защищены.