КАЗАК-ТВ

ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО

Новое

 Возможна ли модернизация экономики в нынешней России?

Д. А. Медведев, будучи в своё время президентом России, огласил курс на модернизацию  экономики нашей страны. На мой взгляд, это единственно правильный  радикальный путь выхода из широкомасштабного кризиса, в котором страна пребывает в настоящее время. Потребность технической и технологической модернизации возникла не сегодня, по существу решением этой проблемы надо было бы заняться еще в  шестидесятые годы прошлого века. Хорошо известно, что вначале  семидесятых годов ее пытался  решать  Н.И. Косыгин, им была  разработана весьма компетентная программа модернизации экономики того периода. Но, к сожалению, советской правящей «элите» хотелось только  царствовать и упиваться своей властью, а не заниматься государственными проблемами и потому программа Косыгина была отвергнута. С тех пор наша страна уверенно покатилась вниз по наклонной плоскости и докатилась, наконец,   почти до полного развала не только в экономике, а по сути, во всех сферах жизни.

Что касается 90-х годов прошлого века, то они не только не способствовали выходу из кризиса, наоборот, во много крат его усилили, а его последствия оказались более тягостными и невыносимыми для жизни всей страны и ее народа. Конечно, для решения такой глобальной проблемы как модернизация экономики, вне всякого сомнения, требовалось вначале  модернизировать (именно модернизировать, а не разрушать) систему сложившихся в советское время экономических   отношений, и это надо было делать совсем не так, как  делалось в начале  90-х годов. Нужно было не отдавать на откуп главное богатство страны (ее недра, стратегические отрасли экономики, а затем и саму землю) в частные и жадные руки и тем самым искусственно и без всякой на то необходимости создавать пресловутое сословие олигархов. Требовалось лишь без спешки и очень продуманно производственные отрасли (подчеркиваю, производственные отрасли, а не природные богатства страны) экономики постепенно и последовательно передавать трудовым коллективам, которые внутри страны и должны были бы сыграть роль главного субъекта рынка. А получилось так, что эти самые  олигархи (плод, если не враждебной в том случае, если это был посыл извне, то, по меньшей мере, поспешной экономической политики), овладев основными средствами производства, фактически монополизировали рынок и стали его бесконтрольными хозяевами. Рынок внутри страны был необходим, но рынок рынку рознь, вопрос состоит в том, кто субъект рынка? В настоящее время в нашей стране абсолютным субъектом (хозяином) рынка оказался ненасытный олигарх,  и это стало не только для  экономики, но и для всех остальных сфер общественной жизни гибельно.

     Да и демократию, безусловно, надо было создавать, но  не на фоне политической и юридической неразберихи и торговой либерализации, которая выгодна только тем, кто пытается нажиться за чужой счет. Подобно тому, как в экономике  производство и торговлю необходимо было передавать из государственных органов управления в руки трудовых коллективов,  политическая власть в центре и на местах должна была бы постепенно и последовательно перейти от КПСС  к выборным Советам народных депутатов. На мой взгляд, только в этом случае можно было бы говорить о переходе к подлинной демократии в нашей стране.  Итогом же политического и юридического хаоса  стала не демократия, а образовалось всепоглощающее господство чиновничества, которое в общем и целом не пострадало от происходящих в стране бурных событий того времени, и, более того, приложив определенные усилия, сумело объединиться во властвующую так называемую политическую партию «Единая Россия». Здесь невольно вспомнишь слова Г.Гегеля, а вслед за ним их любил повторять К.Маркс: история делается дважды, вначале в виде трагедии (в нашем случае – это КПСС), вторично в виде фарса («Единая Россия»).

       После всего сказанного,  встает  резонный вопрос: при сложившихся в настоящее время экономических и политических условиях модернизация экономики в нашей стране возможна или нет? Ниже попытаюсь высказать некоторые соображения по этому вопросу.

      Как мне представляется, модернизация экономики на сегодняшний день в нашей стране может состояться, как минимум, при наличии следующих трех факторов: 1) заинтересованность  олигархического сословия в ее проведении, поскольку на данный момент  именно в его руках сосредоточены основные материальные и финансовые ресурсы страны; 2) готовность и необходимая компетентность государственных и других управленческих структур к ее реализации; 3) если не  энтузиазм, то, по крайней мере, достаточная активность широких народных масс в ее проведении. Если эти факторы не смогут реализоваться, то призывы президента к модернизации экономики ограничатся лишь благими пожеланиями. Подобное случалось неоднократно с руководителями нашей страны в советское время, например, с Хрущевым, Брежневым, Андроповым, Горбачевым, которые  многое народу обещали, но,  ничего у них из этого  не вышло, а получилось то, что получилось и наш  многострадальный народ теперь пожинает  плоды их прожектерской политики.

      Возьмем первый пункт: «заинтересованность олигархии». По всему видно, что «нашим» нынешним олигархам модернизация совершенно не нужна: зачем лишняя головная боль, да еще брать на себя огромные расходы по ее реализации, причем совершенно не уверенным в том, что из этого получиться что-то для них стоящее, да еще в далекой перспективе, а предприимчивым олигархам обогащаться надо сегодня. Зачем им это делать, когда их бизнес и без того неплохо процветает, а если чуть-чуть он зашатается, то государство тут как тут придет на выручку и из своего бюджета выложит им необходимую сумму денег. Именно это и произошло в период так называемого мирового экономического кризиса, в результате которого число долларовых миллиардеров в нашей стране значительно прибавилось. Вот такой парадокс.

     В связи с этим, для руководителей нашей страны возникает риторический вопрос: какую политику необходимо проводить  с олигархами, чтобы как-то их заинтересовать в модернизации, а  если все же не удастся заинтересовать, тогда что…?  Вопрос весьма и весьма  непростой, но ответ на него  давать надо, иначе с модернизацией может мало, что получиться, если вообще что-нибудь получиться.

      Второй пункт: «готовность государственных и других органов проводить в жизнь модернизацию». Или, говоря иначе, у людей, которые непосредственно  управляют экономикой или как-то с этим связаны, есть ли хоть какая-нибудь потребность (я уж не говорю о субъективном желании, а тем более о страсти) заниматься модернизацией, а также обладают ли они соответствующей компетенцией и необходимой квалификацией? В наши дни  этот вопрос не менее трудный, чем тот, о котором речь шла выше. Ведь никому не секрет, что нынешний государственный аппарат сверху донизу коррумпирован. Это, конечно, не значит, что все без исключения  чиновники коррупционеры, но факт остается фактом, что почти не одно сколько-нибудь значительное дело при участии чиновников не решается без коррупции. Коррупция –  это есть своего рода раковая болезнь не только экономики, но всех сфер  современного российского общества и ее метастазы проникают в него все глубже и глубже. Само собой разумеется, что коррумпированный государственный аппарат совершенно не способен решать вообще какие-либо государственные проблемы, а тем более  такую глобальную проблему, как модернизация экономики. Бороться же с коррупцией, как мне представляется, только одними юридическими или административными методами задача мало эффективна, если  вообще не бесполезна.

       Прежде чем предпринимать практические меры к  устранению коррупции или хотя бы пытаться создать необходимые условия к ее существенному ограничению, необходимо в ней разобраться теоретически. Это требуется сделать для того, чтобы вскрыть изначальные  корни ее порождения  и определить истинную причину ее процветания и развития. И только после этого станет более или менее  ясно, с чем конкретно мы должны «бороться» и какие методы «борьбы» при этом необходимо применять. Но, к сожалению, мне, например, неизвестно, кто бы из социологов, или политологов серьезно по-научному во всем этом разобрался,  их «научные изыскания» в лучшем случае ограничиваются перечислением отдельных факторов, связанных с ее существованием. Между тем таких факторов можно назвать бесчисленное множество, но это почти ничего не дает для понимания сути дела, да и для практики без четкого представления о причине коррупции их знание будет малоэффективным.       

       Не открою никакой «великой» тайны, если скажу, что коррупция, это неизбежное следствие любого государства, основанного на   управлении централизованного чиновничьего  аппарата. В нашей  стране она появилась сразу же после того, как Петр I  в первой половине XVIII века основал Российскую империю[1]. С тех пор и поныне коррупция и казнокрадство не только не исчезли, а, напротив,  последовательно и неустанно развивались   при царизме, затем в советский период и, наконец, в наши дни они не только приобрели глобальные масштабы и стали носить повсеместный характер (это было и раньше, особенно, в период правления Л.Брежнева),  сегодня же они, фактически, изнутри парализуют собою все наше общество и не дают ему сколько-нибудь нормально   функционировать по всем направлениям. Если по отношению к ним не принимать никаких мер, то трудно даже представить, что нас ожидает в будущем. И это вовсе не мое личное мнение, так считают все здравомыслящие люди, включая представителей самого чиновничьего аппарата, того аппарата, к которому Президент лично взывает, но который сам по себе (в чем не один я абсолютно убежден), ничего предпринимать по решению этой проблемы не будет в принципе. Было бы в высшей степени глупо считать, что взяточник будет бороться против института взяток, а вор, скажем, против явления воровства и т.п. А потому эту проблему может решить только сам народ, поскольку именно он в этом кровно заинтересован, а значит взывать надо к нему, а не к чиновничьему аппарату. К аппарату надо не взывать, его в первую очередь необходимо перестроить в самой своей основе и прежде всего начать с того, что сократить его численность, как минимум, раз в пять. Те же, кто останутся, должны четко и определенно знать возложенные на них конкретные функции и нести за них персональную ответственность, а, самое главное, необходимо установить   жесткий контроль над  их деятельностью.

    А вот какого типа контроль должен осуществляться за государственными служащими –  это  есть самый  важный и наиболее трудный вопрос в постановке всего комплекса проблем, связанных с коррупцией.  Именно его-то  и  необходимо  подвергнуть глубокому теоретическому анализу.

      Коррупция является непосредственно следствием двух обусловливающих ее факторов: 1) полная бесконтрольность или малоэффективный контроль над деятельностью государственных служащих; 2) недостаточная мера по пресечению коррумпированных действий чиновников и отсутствие должного  наказания или того хуже полная  безнаказанность обличенных в коррупции чиновников. Эти факторы лежат на поверхности и потому их нетрудно увидеть, важнее вскрыть их первоначальную причину. Я считаю, что названные факторы напрямую являются порождением соответствующего государственного устройства общества, которое в свою очередь отвечает потребностям  социально-экономического уклада, сложившегося на данный момент в обществе. Из чего следует, что  причиной коррупции в любом обществе является тот  социально-экономический уклад, при котором ее неизбежно порождает, обслуживающая его,  государственная система.      

      Когда говорят, что коррупция в принципе не может быть полностью  преодолена, то это, по всей видимости, так и есть, ибо на протяжении всей истории человеческой цивилизации социально-экономический уклад основывался и продолжает основываться на экономическом и политическом господстве меньшинства над большинством. Именно этот факт, как мне представляется,  необходимо рассматривать в качестве исходной основы существования  коррупции как таковой.  Объясняется это тем, что в условиях экономического и политического господства меньшинства над большинством, фактически, невозможно реализовать на практике два необходимых требования: осуществить полный контроль над деятельностью государственных служащих, а также   добиться полного ее пресечения.

      Возьмем первый пункт: «контроль над деятельностью государственных служащих». Он может быть осуществлен либо «сверху», т.е. со стороны вышестоящих чиновников, либо «снизу» –  со стороны  широких народных масс. При господстве меньшинства над большинством возможен в основном контроль «сверху» и почти исключен контроль «снизу» прежде всего потому, что народные  массы фактически не обладают  реальной властью в обществе. Контроль же «сверху» по целому ряду моментов малоэффективен, а зачастую оказывается, вообще, бесполезным. Правда, есть один «действующий» способ борьбы с коррупцией  «сверху», который обычно применяется при диктаторских политических режимах и которым пользовался, например, в нашей стране И.Сталин: жестокая расправа с неугодными чиновниками. Однако, как показала жизнь, во время его правления наряду с тем, что некоторые чиновники действительно получали по заслугам, но гораздо в большей степени от этих мер страдали ни в чем не повинные люди. После Сталина этот метод пытался применять Ю.В.Андропов, но из этого у него  ничего не вышло. Ясно, что такой путь для борьбы с коррупцией совершенно неприемлем.

      При малой эффективности контроля «сверху» для результативного преодоления коррупции необходимо создавать систему контроля «снизу» и что при отсутствии такого контроля о «борьбе» с коррупцией  можно говорить лишь условно. Наибольшее значение это имеет для нашей страны, которая  кроме всего прочего обладает  двумя объективными особенностями,  обусловливающими дополнительные трудности по преодолению коррупции «сверху»: огромная  территория и  административно-государственные образования по национальному признаку.  Необъятные территориальные просторы нашей страны весьма усложняют производить контроль «сверху», а административно-государственные образования на местах по национальному признаку порождают кланово-родовое местничество в управленческих структурах, т. е. создаются условия, при которых контроль «сверху» фактически сводится на нет.  Тут невольно возникает вопрос: при нынешнем социально-экономическом укладе и при той государственно-политической системе, которые на сегодняшний день сложились в нашей стране, возможно ли осуществить в ней эффективный   контроль «снизу»?

     Надо отметить, что этот вопрос в настоящее время  в нашей стране получил актуальность, причем для его решения, как правило, предлагается  по образцу развитых капиталистических стран Запада создание так называемого гражданского общества, под которым понимается образование сети общественных (негосударственных) структур. Более того, уже были сделаны первые практические шаги по его созданию: была образована так называемая «Общественная палата» при правительстве РФ. К сожалению, как показала жизнь,   эта так называемая гражданская структура   оказалась совершенно неспособной оказывать какое-нибудь существенное воздействие по преодолению  коррупции в нашей стране. Объясняется это весьма просто: Общественная палата наделена полномочиями сугубо совещательного права, решение же во всех случаях принимает правительство (т. е. высшая чиновничья инстанция), иначе говоря, данная общественная структура фактически лишена какой бы то ни было власти, без чего все ее «деяния» близки к нулю. Спрашивается, надо ли в дальнейшем стремиться к образованию подобного рода гражданских структур и тут же напрашивается другой вопрос: зачем?  На мой взгляд,  все эти меры могут принести определенную пользу, но только при одном условии, если общественные структуры сами будут принимать решение, иначе их усилия могут оказаться напрасными и лишь создавать видимость борьбы с коррупцией. Единственная польза от них в этом случае может быть лишь та, что они будут способствовать формированию соответствующего общественного мнения, но, опять-таки,  при том условии, если их те же самые чиновники допустят к средствам массовой информации. Но в таком случае встает самый что ни есть главный вопрос, относящийся к образованию демократии в нашей стране: при сложившемся в настоящее время социально-экономическом укладе и установившейся политической системе  может ли в ней быть образовано истинно гражданское общество? Если да, тогда проблема коррупции решается не на словах, а на деле, а если нет, то тогда…, надо нам всем хорошенько подумать, но уже не о «борьбе» с коррупцией, а о чем-то наиболее важном. И совсем нетрудно догадаться, о чем именно…

      И, наконец, третий пункт в решении проблемы  модернизации экономики: «достаточная активность широких народных масс проводить модернизацию в жизнь». Вне всякого сомнения, что у народа отношение к модернизации диаметрально противоположное тому, как к ней относятся олигархи и коррумпированный чиновничий аппарат. Надо прямо сказать, что олигархам и коррумпированным чиновникам модернизация экономики совершенно не нужна. Некоторые олигархи предлагают поднять производительность труда в нашей стране иными для них подходящими методами, например, олигарх некий господин Прохоров предлагает для решения этой задачи довести рабочую неделю  работникам предприятий до 60-ти часов в неделю. Похоже, что отдельным олигархам очень хочется, чтобы Россия оказалась в тех условиях, в которых человечество пребывало несколько веков назад, а еще было бы лучше, если бы в ней был установлен рабовладельческий строй, которого  в нашей истории никогда не было. Народу же и всему российскому обществу  модернизация экономики, вне всякого сомнения, жизненно необходима. А потому народ в ней заинтересован объективно и если бы она начала проводиться, то и субъективное желание у народа  появилось бы тоже. Но для этого   должны быть выполнены, по крайней мере, два условия: материальная заинтересованность тех, кто будет проводить модернизацию, и самое главное, чтобы народные массы могли быть уверены, что модернизированная экономика будет работать в их интересах и для них, а не направлена на какие-то другие далекие от них цели.  Что, например, было хорошего в том, что в советский период  экономика в определенном смысле достигла не малых результатов, а подавляющее большинство населения прозябало в состоянии бедности. Все это, конечно так, но при всем при этом остается открытым узловой вопрос: возможна ли у нас не просто какая-то видимость модернизации или в лучшем случае частичная модернизация, а именно повсеместная модернизация по всей стране, во всех областях экономики и соответственно во всех остальных сферах общественной жизни?  Если это станет возможно, то за народом дело не станет, ну а если нет, тогда… встают вопросы, вопросы и еще раз вопросы.

      Проблема модернизации экономики, по сути, является тем оселком,  который должен определить состоятельность или, напротив, полную несостоятельность тех социально-экономических реформ, которые были начаты в нашей стране в 90-ые годы прошлого века и продолжаются по настоящее время. Мы теперь хорошо знаем, что с этим оселком не смогла справиться государственно-монополизированная экономика советского периода, а справиться ли с ним нынешнее российское общество?  Исходя из вышесказанного, мы приходим  к однозначному  выводу: в условиях рыночного монополизма олигархов и коррумпированного государственного аппарата, в которых пребывает наша страна в настоящее время, повсеместная модернизация экономики состояться не может. И вот тут-то неизбежно возникает один из вечных российских вопросов: «что делать?»

      При ответе же на него как бы само собой напрашивается радикальное решение: модернизация экономики  возможна лишь в том случае, если страна сможет преодолеть рыночный монополизм олигархов и избавится от коррупции в государственном аппарате. И далее,  первое можно решить только путем избавления от олигархического сословия как такового, а второе – путем создания по всей стране системы контроля «снизу» над государственными служащими. Но, то и другое при нынешнем социально-экономическом укладе и сложившейся в стране государственном управлении сделать в принципе невозможно. И потому как бы это ни было  печально и не тягостно, но по большому счету, перед страной в очередной раз стоит  проблема поиска адекватного устройства российского общества. А именно: установление оптимального для нашей страны социально-экономического уклада и  образование соответствующей  системы политической власти.

     А вот какой социально-экономический уклад для нашей страны может оказаться действительно оптимальным? Этот вопрос по своей сути был поставлен русскими просветителями еще на рубеже XVIII-XIX веков, позже его пытались теоретически решать декабристы, за ними революционеры-демократы, народовольцы, социал-демократы и, наконец, большевики на практике предложили свой вариант решения, но в итоге он оказался несостоятельным. В 90-е годы прошлого столетия появились реформаторы, которые предложили повести нашу страну по так называемому западному образцу, но, как мы теперь видим, из этого тоже ничего хорошего не получается  и потому на сегодняшний день  этот вопрос  остается открытым.

      Между тем  в нынешнюю эпоху  проблема  переустройства общества встает не только перед Россией (где она   особенно актуальна),  во весь рост она встает сегодня во всем мире. Капитализм, начало которому было положено в Европе в XVII веке, по моему глубокому убеждению, себя исчерпал еще в начале XX века, о чем не без основания писал В.И.Ленин. Но Ленин не мог предвидеть того, что в 30-е годы прошлого века в момент его глубочайшего кризиса найдется политический деятель в лице Ф.Рузвельта и методами социально-экономических реформ придаст ему, так сказать, второе дыхание. Главное значение его реформ заключалось в том, что он наемных рабочих ввел в состав акционерных обществ, как бы обеспечив им статус капиталистического предпринимательства на тех предприятиях, на которых они сами работали. Создалась иллюзия так называемого народного капитализма, который якобы ничего общего не имеет с капитализмом прошлых времен. Кроме того, в ряде капиталистических стран к управлению государством пришла  социал-демократическая партия, которая  провела уравнительную реформу по распределению материальных доходов между  различными социальными слоями общества. Это позволило существенно сократить разрыв материальных доходов между капиталистами и наемными работниками, что дало повод некоторым идеологам утверждать о наличии в этих странах якобы социализма. И, наконец, начиная с 1917 по 1985 гг. на шестой части суши образовалось СССР, общество во многом отличное от капитализма и к тому же враждебное ему. В результате капиталисты, боясь потерять  экономическое и политическое господство, как в своих странах, так и на мировой арене,  вынуждены были считаться с интересами широких народных масс внутри свих стран, что еще в большей степени закрепляло за капитализмом мнения «народного». Все это  не могло не способствовать, с одной стороны, продлению существования капитализма как общественной социально-экономической системы, а с другой – значительному замедлению социально-политического движения в мире за установление нового общественного строя, который должен был бы придти на смену капитализму. Но самое главное, что  затормозило успешный ход развития этого движения, а вместе с тем и продлило существование капитализма, было то, что установленный в СССР (а после второй мировой войны и в ряде  других стран) социально-общественный строй, который претендовал на статус будущего общества, оказался не только не способным придти на смену капитализму, но по ряду позиций и прежде всего в социально-экономической сфере существенно ему уступал в своем развитии. 

     
К. Маркс об обществе казарменного (грубого) коммунизма

      Социально-общественный строй, который существовал в нашей стране до 1985 года, в 1936 году был обозначен его идеологами (И.Сталиным и его сподвижниками) как социализм, который, по их представлениям, должен был перерасти в коммунизм, что, как они считали, полностью соответствует основным положениям так называемой теории научного коммунизма. В действительности же этот строй не только был весьма далек от социализма, но он также ничего общего не имел с основополагающими принципами самой теории научного коммунизма. Возникает вопрос, что это был за строй?  Как это не покажется странным, его суть в общих чертах описал в своих ранних работах ни кто иной, как сам основоположник теории научного коммунизма К.Маркс[2]. Маркс подобный строй называет не социализмом, а казарменным (грубым) коммунизмом и который, как он считает, стоит ниже уровня развития  цивилизации, основанной на частной собственности. Коммунизм, по Марксу, это общество, которое образуется посредством упразднения частной собственности и установления собственности общественной. Но такое упразднение, как он считал, должно носить закономерный естественноисторический процесс, состоящий из двух этапов:  первой и второй фазы коммунизма[3]. Но вместе с тем, он предсказал, что на первых порах произойдет упразднение частной собственности не путем ее закономерного перерастания в общественную собственность, а путем  абстрактного (искусственного) устранения. В результате исторически  сложившаяся в обществе  частная собственность будет заменена не общественной, а государственной собственностью, которая является всего лишь выражением всеобщей частной собственности. Общество, основанное на этой собственности, и есть именно то, что Маркс назвал казарменным (грубым) коммунизмом[4], которому он дает весьма не лестную  характеристику. «Что такое упразднение частной собственности отнюдь не является подлинным освоением ее, видно как раз из абстрактного отрицания всего мира и цивилизации, из возврата к неестественной простоте бедного и не имеющего потребностей человека, который не только не возвысился над уровнем частной собственности, но даже и не дорос еще до нее»[5]. Из всех достижений цивилизации отрицается главное: личность человека, его талант, самобытность и т.п. Это такой коммунизм, который «… стремится уничтожить все то, чем на началах частной собственности не могут обладать все; он хочет насильственно абстрагироваться от таланта и т.д.»[6]. Отрицая главное завоевание цивилизации (ее духовный и интеллектуальный аспект) общество устремлено к полной уравнительности всех своих членов. Уравнительность во всем –  основная черта казарменного коммунизма. В социально-структурном отношении это общество всецело состоит из наемных рабочих, ибо «…категория рабочего не отменяется, а распространяется на всех людей»[7]. Главной нравственной чертой его является всеобщая зависть. «Всеобщая и конституирующаяся как власть зависть представляет собой ту скрытую форму, которую принимает стяжательство и в которой оно себя лишь иным способом удовлетворяет. Всякая частная собственность как таковая ощущает, по крайней мере, по отношению к более богатой частной собственности – зависть и жажду нивелирования, так что эти последние составляют даже сущность конкуренции. Грубый коммунизм есть завершение этой зависти и этого нивелирования, исходящее из представления о неком минимуме»[8].

      Ознакомившись с обозначенными Марксом чертами казарменного (грубого) коммунизма, невольно приходиться удивляться, а заодно и восхищаться,  насколько точно и метко он описал все главные характеристики того общественного строя, при котором довелось жить нескольким поколениям советских людей. Уже из одной этой марксовой оценки подобного типа общества становится совершенно очевидным, что так называемый советский социально-экономический строй в принципе был не способен не только придти на смену капитализму, но фактически не мог сколько-нибудь существенно ему противостоять.   Можно сказать, что это нашло свое подтверждение почти во всех сферах общественной жизни советского общества и прежде всего в социально-экономической сфере. Что касается, скажем, экономики, то, не вдаваясь в подробности, лишь отметим, что она изначально была обречена вначале на застой, а потом и на стагнацию, поскольку абсолютная государственная собственность, взятая сама по себе, по самой своей  природе лишена  необходимого для экономического развития, какого бы то ни было, внутреннего стимула. При капитализме таким стимулом является рыночная конкуренция, в нашей же стране при отсутствии внутреннего экономического стимула в качестве единственного побудительного мотива производства выступало  внешнее по отношению к экономике идеологическое устремление правительства к построению некоего коммунистического общества[9]. Подстегивающим фактором этому мотиву служило также  противостояние двух мировых систем: коммунистической (советской) и капиталистической (западной) в борьбе за мировое господство. Там, где этот мотив играл решающую роль (например, в военной сфере), он давал положительные результаты, в области же развития  экономики внутри страны его роль была совершенно незначительной.  В свою очередь социальная сфера  не способна была  развиваться, потому что в советском обществе уравнительное распределение материальных благ стояло твердым заслоном на пути реализации, выдвинутого Марксом социалистического принципа распределения: от каждого по способностям, каждому по труду. Как это не покажется странным, но этот принцип в большей или меньшей степени реализовывается в капиталистических странах, у нас же он полностью отсутствовал. Все  это безусловно находилось в вопиющем противоречии с теорией марксизма, в том числе с марксистской философией, которая базируется на диалектическом методе (в первую очередь игнорировался диалектический принцип противоречия), а также имели место существенные расхождения с основными положениями теории научного коммунизма.

    

О характерных чертах современного капитализма

 

       Капитализм, таким образом, по ряду позиций превосходит общество, основанное на принципах казарменного коммунизма. Убедительным подтверждением этому служит хотя бы то, что в противоборстве двух  социально-экономических систем, образовавшихся в мире в ХХ веке, – капиталистической и советской – победила первая. Но это вовсе не означает, что капиталистический строй отвечает всем необходимым требованиям  развития цивилизации в современном мире. Напротив, как об этом было сказано выше, объективно он себя исчерпал еще в средине прошлого века, а  те субъективные    меры, которые были предприняты по модернизации его социально-экономической системы, а также, способствующая его утверждению, сложившаяся в этот период социально-политическая обстановка в мире, смогли лишь на определенное время продлить его  существование. В настоящее время многое в мире изменилось, но на этот раз далеко не в пользу капиталистической социально-экономической системы. Главное, это то, что человечество вступило в полосу невиданного ранее научно-технического прогресса, который по существу оказался непомерной ношей для капитализма и именно он-то и ведет его к неминуемой гибели.

      Капитализм, это общество, которое всецело подчинено служению капитала, его процветанию и развитию. Капитал, по определению Маркса, есть самовозрастающая стоимость, т.е. стоимость, обладающая способностью непрерывного увеличения своей массы. Универсальным выразителем и носителем стоимости, ее, так сказать, реальным физическим воплощением, являются деньги, следовательно, капитал в том виде, как он функционирует в обществе, является не чем иным, как выражением самовозрастания денежной массы. Но деньги сами по себе возрастать не могут, для этого они должны быть включены в соответствующий процесс, который был открыт Марксом  и названный им как процесс движения капитала. Речь идет об общеизвестной формуле оборота капитала: деньги – товар – приращенные деньги. Этот процесс носит непрерывный характер, когда, вновь образовавшиеся  приращенные деньги,  обмениваются снова на товар,  но уже также на  приращенный, а  этот товар – на еще более приращенные деньги и т. д. до бесконечности. В этой формуле заключены и определяющая цель, и основной смысл  всей жизни капиталистического общества, а также, исходя из нее, можно увидеть все плюсы и минусы капитализма. Цель и смысл общественной жизни заключается  в том, чтобы как можно больше и как наиболее интенсивно наращивать капитал, из чего следуют все  плюсы и минусы капитализма. Основной его плюс состоит в том, что благодаря капитализму невиданного размаха получил научно-технический прогресс, основной же его минус – в непомерной эксплуатации людей, которые непосредственно или опосредствованно занимаются  производством товаров, т.е. наемных рабочих как физического, так и умственного труда. Глубокое научное обоснование всему этому содержится в трудах классиков марксизма –  К.Маркса и Ф.Энгельса.

      В наши дни некоторые идеологии пытаются доказать, что нынешний капитализм как будто бы не имеет ничего общего с тем так называемым классическим капитализмом XVIII-XIX веков, что, на мой взгляд, является чистейшей воды демагогией. Если  эти идеологи смогли бы доказать, что при нынешнем капитализме в корне изменилась его главная социально-экономическая цель, тогда с ними можно было бы согласиться, но увы этого сделать так же невозможно, как невозможно повернуть вращение Земли в обратном направлении. Другое дело, что он приобрел несколько иную форму (о ее положительных следствиях для жизни в капиталистических странах я отметил выше), но  это вовсе не означает, что капитализм по самой своей сути перестал быть  капитализмом. А раз так, то знаменитая формула Маркса: деньги – товар – приращенные деньги – в полной мере работает и в современном капиталистическом обществе. Чтобы понять, почему эта формула в настоящее время ведет к верной гибели капитализм, необходимо к ней поближе присмотреться. В экономическом учении К.Маркса упор делается в основном на то, что приращенные деньги образуются в результате обмена денег на товар, который производится на капиталистических предприятиях. Его можно понять, ибо Маркс, создавая экономическое учение, преследовал, при этом, политическую цель (в связи с чем, он  назвал свою экономическую науку политической экономией): обоснование неизбежности социалистической революции, которую  должен осуществить лишенный собственности,  по выражению Маркса, могильщик капитализма рабочий класс (пролетариат). В ходе анализа он вышел на понятие прибавочной стоимости и на многое другое, что было необходимо для такого обоснования. Но вместе с тем он не придал должного значения общей характеристике открытой им формулы. Ведь товарное производство в этой формуле играет лишь промежуточную посредническую роль, выступает только как необходимое средство для достижения высшей цели: добиваться максимального приращения капитала. Возникает вопрос,  существуют ли еще какие-то другие посредники, наряду с товарным производством, которые позволили  бы не менее эффективно, решать эту же самую судьбоносную задачу? Во времена Маркса такой вопрос в обществе не стоял (не было повода его поднимать), в наши же дни, наоборот, именно он является предельно актуальным, как для ответа на вопрос о сущности и  всех негативных сторонах современного капитализма, так и о том, что наиболее важно, для осмысления перспектив развития будущего человечества.

      Главной особенностью современного капитализма является то, что эта формула утратила свой первоначальный истинный смысл движения капитала и по сути превратилась в формальный фетиш прироста денег, но уже ни как носителя стоимости, а только как их внешней оболочки, играющего  роль условного символа при обмене на товар. Началось это с того, что в качестве товара, способного обменяться на деньги все в большей степени стали использовать не продукт конкретного производительного труда, т. е. то, что Маркс называл потребительной стоимостью, а любую взятую произвольно вещь или какое-то ее отдельное свойство. Это могут быть вещи, частично обладающие потребительной стоимостью, к которым относятся, например,   природные ресурсы: нефть, газ, лес и т.п.  Особенность этого товара состоит в том, что их денежный эквивалент измеряется не столько стоимостью (абстрактным трудом, затраченным на производство подобной вещи), сколько значимостью их природных качеств. Соответственно, деньги, полученные за такой товар, лишь частично являются носителем капитала, в основном же они выражают собой мнимое его подобие или, говоря иначе, представляют собою не что иное, как мнимый капитал. К аналогичным товарам можно отнести многие материальные ценности, произведенные в обществе в прошлые эпохи, например, произведения искусства старых мастеров, всевозможные постройки, изделия и т.п. ушедших поколений и некоторые другие вещи, способные играть посредническую роль в общем потоке движения капитала. Но есть и такие товары, выступающие в качестве посредника в движении, конечно, не капитала как такового, а только его мнимого подобия, которые к стоимости, вообще, не имеют никакого отношения. Их роль в обмене на деньги, особенно в нынешней России,  ни чем не меньше, а иногда и превышает ту роль, которую призваны играть товары, обладающие стоимостью. Речь идет о таком товаре, как совесть, честь и достоинство человека.

        Мнимый капитал как таковой не является детищем капитализма, а тем более только современного, по всей видимости, он существовал во все эпохи цивилизации. Но его доля была настолько ничтожной и незначительной, что он, фактически, не способен был оказывать какое-нибудь существенное влияние на ход развития социально-экономической сферы общества. А потому его просто не замечали, а если и замечали, то не придавали этому особого значения. В наши дни происходит нечто совершенно иное, мнимый капитал приобрел мощную влиятельную  силу в этой сфере и развился на столько, что если бы кому-нибудь на сегодняшний день удалось его убрать с исторической арены, то большинство стран, причем разного уровня развития, в один миг оказалось бы в положении социально-экономической   стагнации. Одни страны, включая Россию, лишились бы средств   существования, ибо они в современном мире играют роль сырьевого придатка для экономики развитых стран, и живут преимущественно за счет того самого мнимого капитала. В свою очередь в развитых  странах если не полностью, то в основном  приостановилось бы производство, так как оно в значительной степени базируется на энергетической и сырьевой базе первых. Ничего хорошего от этого,  вероятнее всего, не пришлось бы ожидать и всем остальным странам.  Такова всеобъемлющая роль мнимого капитала в жизни современного общества. Все было бы ничего, если бы он не оказывал весьма  негативное влияние на весь ход развития  цивилизации. Разделение стран на сырьевые (их почему-то называют развивающимися – только вот непонятно куда они развиваются) и развитые капиталистические страны создает явный  дисбаланс в развитии  мировой экономики, что приводит к дисгармонии всей общественной жизни. А самое главное, такое состояние дел в мире, фактически, лишает цивилизацию ее продуктивного развития и, фактически, создает для нее тупиковую ситуацию. Сырьевые страны, положившись полностью на свои природные ресурсы, лишаются  внутреннего  стимула для своего развития и превращаются в своеобразного капиталиста-рантье.  Развитые же страны озабочены главным образом тем, чтобы весь накопленный ими капитал направить на абсолютное подчинение всех остальных стран и по всему миру установить свое господство. В этих странах зреет даже идея о создании так называемого мирового правительства, которое в интересах небольшой горстки представителей уже не крупного, а гигантского капитала, будет проводить политику по эксплуатации всего земного шара. Если не остановить  обе эти тенденции, то вся человеческая цивилизация  может оказаться на грани саморазрушения и гибели. Сырьевые страны потеряют всякую способность существовать  после того, как у них закончатся природные ресурсы, а так называемые развитые страны, если даже им удастся заменить естественное сырье  искусственным, то их быстрее всего ожидает взаимное самоуничтожение в бескомпромиссной борьбе за мировое господство.

      Объективно современный капитализм идет таким путем, при котором его гибель  в силу названных тенденций неизбежна. Но это если и произойдет, то в какое-то неопределенное будущее время. А пока вроде нет  явных оснований для беспокойства: запасов природных ресурсов еще предостаточно (тем более что есть гарантия открытия новых полезных ископаемых), да и конфликт между странами с развитой экономикой на сегодняшний день не является столь острым, чтобы быть уверенным в их взаимном самоуничтожении. Все это, конечно, так, но уж больно  слабое и малоприятное утешение. Между тем, в современном капитализме выявилась еще одна не менее, а еще более для него гибельная тенденция, ощущаемые последствия которой уже не рассчитаны на далекую перспективу, а в полной мере обнаруживают себя в наше время. Эта та самая тенденция, которая  явилась изначальной причиной порождения  невиданного ранее по размаху, а, главное, совершенно неизвестного по своей  природе  экономического кризиса. Он оказался настолько неожиданным и необычным, что буквально всех без исключения современных экономистов завел в тупик – никто из них не в состоянии объяснить, что же это за кризис. И это не случайно, ибо даже в великом экономическом произведении К.Маркса, «Капитале», о нем ничего не сказано. Там речь идет о кризисе, но совершенно  другом, который является всего лишь одним из звеньев закономерного циклического движения капитала, когда подъем экономики сменяется спадом и переходит в кризис, после которого вновь начинается подъем и т.д. Многие экономисты зачастую нынешний кризис отождествляют с великой депрессией капиталистической экономики тридцатых годов прошлого века,  не понимая того, что та депрессия была всего лишь мощным проявлением  циклического кризиса, в то время как нынешний кризис совершенно иной природы. С той депрессией капитализм худо-бедно справился, как ему удавалось справляться и ранее с подобного рода кризисами, ибо они были лишь приходящим звеном в циклическом движении капитала. Что касается последнего кризиса, то он,  по всей вероятности, является необратимым и перманентным, так как, находясь за рамками   капиталистического цикла, ему вряд ли найдется объективная альтернатива, способная ему противостоять.

      Чтобы понять суть этого кризиса, надо вновь обратиться к формуле оборота капитала: деньги – товар – приращенные деньги. Изначальной причиной его появления явилось то, что на высшей стадии развития капитализма (монополистический капитализм, возникший на рубеже XIX-XX  веков) наибольшее значение приобретает не торговый, а финансовый капитал. В этих условиях  роль посредника при движении капитала все в большей степени стали играть, фиктивные символы,  так называемые ценные бумаги (акции, облигации и др.). Возникающие при этом приращенные деньги, стали называть не иначе, как фиктивным капиталом, который отличается от мнимого капитала тем, что если последний является товаром, а частично даже носителем стоимости, то этот капитал не имеет никакого отношения к товару как таковому, а тем более к стоимости. Во второй половине ХХ века фиктивный капитал главным образом, благодаря научно-техническому прогрессу (появлению компьютеризации и информационных технологий), не только бурно развился, но и выродился в такую форму, при которой он вообще потерял все черты капитала как такового. Наряду с традиционными фиктивными символами (ценными бумагами), которые как ни как выполняют функцию посредника в движении капитала, используя  компьютерные и информационные технологии, начиная с конца прошлого века, широкое распространение получили разного рода  финансовые махинации. Те деньги, которые при этом образуются,  нельзя отнести даже к фиктивному капиталу, поскольку они полностью утратили  такое его свойство, как быть носителем приращенных денег. Если фиктивный капитал это свойство еще сохраняет, поскольку он вырастает из ценных бумаг, а каждая такая бумага заключает в себе деньги (исходный капитал), оплаченные ее владельцем, то деньги, образовавшиеся в результате махинаций, вообще никакого отношения не имеют ни к  капиталу, ни к его движению. Эти деньги возникают из ничего, и их условно можно было бы назвать мыльными деньгами на том основании, что они, по меткому выражению некоторых экономистов, возникают из мыльного пузыря. Не имея никакого отношения к капиталу и его движению, они, тем не менее, напрямую связаны с  капитализмом как социально-экономической системой, ибо они, как и все виды капитала: капитал как носитель стоимости, мнимый капитал и фиктивный капитал, – являются его родным и дорогим детищем.

      Объективный ход развития капитализма, таким образом, показывает как он неуклонно и последовательно от этапа к этапу выхолащивает свое собственное содержание, заключающееся в движении капитала.  Капитал как стоимость товара постепенно и уверенно подменяется мнимым капиталом, в результате на его основе образуется целый комплекс так называемых сырьевых стран. Финансовый капитализм рождает фиктивный капитал и, наконец, в эпоху компьютерных и информационных технологий, вполне определенно наметилась  тенденция ухода капитала с мировой арены, а на его место приходят ничем неподкрепленные и ни на чем не основанные, конечно же, не  деньги, а их формальные ярлыки или символы (так сказать, мыльные деньги). Именно этой  тенденцией и был вызван   экономический кризис в наши дни. Но если его сопоставить с экономическими кризисами прошлых времен, то  он несравненно глубже и намного  разрушительнее, чем они, так как его действия напрямую направлены на уничтожение самих исторически сложившихся устоев всей   общественной капиталистической системы. Прошлые кризисы были для капитализма закономерным и приходящим явлением, поскольку они вызывались циклическим движением капитала. Этот же кризис к движению капитала не имеет никакого отношения, он был вызван совершенно иной причиной: вытеснением капитала с мировой арены, и заменой его денежными знаками.

      Можно сказать, что содержанием современного капитализма все ощутимее становится противоборство капитала с денежными знаками. Кто из этой борьбы выйдет победителем – капитал или денежные знаки –  это  есть самый, что ни есть ключевой вопрос современного капитализма. Если из этой борьбы выйдет победителем капитал, то капитализм устоит и продолжит свое существование, а если победят денежные знаки, то в таком случае его гибель неизбежна. Эта борьба может затянуться на неопределенное время, по срокам ее окончательный исход предвидеть пока невозможно, но зато можно со всей  уверенностью сказать, что сам ее факт постепенно и неуклонно будет ломать его внутренние устои, подтачивать его жизненные силы, что в итоге ни к чему хорошему  не приведет. Рассчитывать на то, что этот кризис, как и кризисы прошлых времен, рано или поздно закончится и после него начнется экономический подъем, тем более не приходится, ибо он в отличие от тех кризисов был вызван совершенно иными причинами, справится с которыми, вряд ли когда-нибудь  удастся. Этого не дадут сделать прежде всего флагманы капитализма, наиболее развитые капиталистические страны, среди которых ведущее место занимает США. В нынешней конкурентной борьбе между капиталистическими странами не столько капитал, сколько денежные знаки играют в ней определяющую роль:  у кого денежных знаков становится больше и тот, кто кратчайшим и наиболее выгодным путем  ими завладевает, тот и победитель. Из всех ныне существующих стран в наиболее выгодном положении в этом отношении оказывается США, и, по-видимому,  все идет к тому, что именно эта самая передовая капиталистическая страна в современном мире, а не пролетариат, как считал Маркс, и явится реальным могильщиком капитализма.

     

О социализме как обществе будущего

       Из сказанного выше о капитализме следует, что он в настоящее время находится на заключительной стадии своего развития, которая неотвратимо ведет его к саморазрушению и гибели. В этом случае невольно возникает вопрос, не погибнет ли вместе с капитализмом и  человеческая цивилизация, и сразу же напрашивается ответ: быстрее всего, что нет, как не погибла  она, скажем, после крушения Римской империи, основанной на эллинской культуре и рабовладельческом строе. В те далекие времена цивилизация лишь поменяла культуру и общественный строй: на смену эллинской культуры пришла христианская культура, а рабовладельческий строй сменился феодализмом, который позже перешел в капитализм. Нечто подобное должно произойти и с капитализмом: о смене культуры пока говорить преждевременно, но что  касается смены социально-общественного строя, то эта проблема уже назрела сегодня и со временем она будет только все больше  нарастать.

      Тот общественный строй, который может придти на смену капитализму, как мне представляется, не должен во всем радикально от него отличаться, более того этот новый строй в определенном смысле должен продолжить его традиции. Капитализм, по Марксу, вырос из товарного производства, которое на первой стадии основывалось на простом товарном обмене по формуле: товар – деньги – товар, но уже другого вида. Это производство и подобного рода обмен товара на другой товар посредством денег зародились еще до появления цивилизации в первобытном обществе. Они продолжают существовать  на всех стадиях цивилизации докапиталистической формации и до поры до времени остаются неизменными до того исторического момента, когда в качестве товара стал выступать сам его творец – человеческий труд. Превращение труда в товар в корне изменило и товарное производство, и товарный обмен. Если для  простого товарного производства целью был товар, а деньги лишь его средство, то теперь они поменялись местами так, что целью становятся деньги, а товар выступает в качестве того  средства, с помощью которого можно их прирастить, т.е., иначе говоря, превратить в капитал. Так возник капитализм, сущность которого остается неизменной до сих пор, но только функционирует он сегодня в весьма неприглядном деформированном виде. Приходящий на смену капитализму,  общественный строй не должен строиться на чем-то совершенно ином, чем товарное производство, он, по всей видимости, продолжит путь его развития, но уже на другой,  качественно новой, отличной от капитализма, основе.

       Все в этом мире, включая и товарное производство (как бы кому-то такое утверждение не показалось странным), развивается по открытой Г.Гегелем диалектической схеме: тезис – антитезис – синтез, названной им диалектической категорией отрицание отрицания.   Ф. Энгельс же отнес ее к одному из трех основных диалектических законов развития как закон отрицание отрицания[10]. Если применить эту схему в целом к развитию товарного производства, то она примет вид: простое товарное производство (тезис) – капитализм (антитезис) – новый общественный строй:  обозначим его широко употребляемым в научной и публицистической литературе термином «социализм» (синтез). Согласно закону отрицание отрицания, на этапе синтеза развивающееся явление возвращается к своей начальной основе (тезису), и продолжает развиваться дальше, но уже с использованием всего того положительного и необходимого, что было «наработано» на втором этапе – этапе  антитезиса. Применительно к развитию товарного производства, это будет означать, что на этапе его синтеза (т.е. на этапе социализма) оно возвращается к своей первоначальной основе – производству товаров с использованием денег и будет совершаться по схеме: товар – деньги – другой товар. Короче говоря, это должен быть процесс простого товарного производства.

      Но если в докапиталистическую эру, начиная с первобытнообщинного общества вплоть до возникновения капитализма, да и при нем тоже (оно там функционирует, как мелкотоварное производство) простое товарное производство играло в экономике лишь вспомогательную роль, то при социализме именно оно будет определять  экономическое развитие всей социально-общественной системы. Подобно тому, как процесс движения капитала: деньги – товар – приращенные деньги – стал определяющим смыслом и главной целью всей общественной жизни в капиталистических странах, так и при социализме процесс движения товара по схеме: товар – деньги – другой товар – будет играть точно такую же роль. Но если целью капиталистического производства была стоимость, выражаемая в деньгах и направленная на  непрерывное их нарастание, то целью социалистического производства должна стать потребительная стоимость, выражаемая полезностью товара, и направленная непосредственно на  удовлетворение  материальных и духовных потребностей человека. Деньги же как носители  стоимости   в социалистическом обществе сохраняют свой статус всеобщего товарного эквивалента, но только теперь они выступают в роли не целевой установки, а в качестве всеобщего средства, как универсальный торговый посредник в процессе товарного обмена. Эти целевые различия в экономике являются определяющими в оценочном противопоставлении двух социально-общественных систем: капитализма и социализма. Целевая установка капиталистической экономики взывает одну часть общества (а именно, класс собственников) к обогащению и стяжательству, а другую, неимущую часть, общества превращает в наемных работников и подвергает их нещадной эксплуатации и унижению. Социалистическая же экономика, сосредоточенная непосредственно на производстве  товаров,  полезных и необходимых для удовлетворения жизненных потребностей людей и, при этом, всего общества, а не какой-то его определенной части, исключает, как стремление собственников к обогащению и стяжательству, так и всякую, какую бы то ни было экономическую эксплуатацию наемного труда.

      Но, для формирования социалистической экономики, необходимо решить проблему ее системной организации, и в первую голову ответить на вопрос о том, какой должна быть  форма   собственности, которая бы соответствовала   основной цели социалистического производства: быть способным создавать   товары как потребительные стоимости, необходимые для удовлетворения жизненных потребностей всех без исключения членов общества[11]? Выше отмечалось, что в советский период экономика нашей, претендующей на статус социализма, страны базировалась всецело на государственной собственности, и что на деле  это обернулось образованием  не социализма, а общества типа казарменного коммунизма. Из этого следует, что социализм при монополии государственной собственности не способен существовать. Но, в то же время, как я пытаюсь показать в названных монографиях, и без участия государственной собственности  он как социально-общественный строй также   не возможен. Социализм, по моему глубокому убеждению, сможет реализоваться только на основе соединения двух видов собственности: государственной  и коллективной собственности[12].

      Социалистическая собственность как ядро экономического базиса призвана обеспечить такие социально-экономические условия, при которых человек труда, находившийся на протяжении всей истории цивилизации в положении эксплуатируемой вещи, наконец, приобрел бы статус подлинного хозяина самого себя и общественной жизни. Для этого она должна соответствовать выполнению двуединой социальной задачи. Во-первых, материальное благосостояние каждого члена общества должно напрямую зависеть от его трудового участия в общественном производстве и, во-вторых, она должна способствовать обеспечению жизнедеятельности всей непроизводительной, но жизненно необходимой сферы деятельности (например, оборона страны, фундаментальная наука, искусство и т.д.) и, кроме того, достойно содержать нетрудоспособную часть населения. Для этого ее структура должна быть таковой, чтобы, с одной стороны, она содержала  в себе внутренний  стимул и побудительный мотив, необходимые непрерывному поступательному развитию, как  производственно-технической базы, так и всей социальной сферы общества а, с другой – находилась бы под общенародным контролем. В соответствии с этим, социалистический базис должен включать в себя два вида собственности. Общенародную (поскольку ее владельцем является все общество) и коллективную, при этом в роли распорядителя первого вида собственности выступает государство, на этом основании ее можно назвать также государственной собственностью. А владельцем и распорядителем второго вида – трудовые коллективы различного рода  предприятий и учреждений: производственных, торговых, научно-исследовательских институтов и т. д., и т.п.

      Оба вида собственности – государственная и коллективная – каждая по своему призваны выполнять вполне определенные социально-экономические функции в социалистическом обществе, исходя из которых, должны быть четко обозначены составляющие их компоненты. Основное предназначение государственной собственности должно состоять в том, чтобы служить  надежным гарантом материального обеспечения всего общества, из чего следует, что  именно она должна быть носителем главного компонента социалистической собственности. Под собственностью как таковой понимаются прежде всего средства производства, а главной их составляющей являются природные ресурсы: земля и все ее естественные блага, которые находятся как  в ее недрах, так и на поверхности, т.е., иначе говоря, все то, что является естественно-природной основой существования человека и общества. Так как государственная собственность является гарантом жизнеобеспечения всего общества, то ее  компонентом как раз и должны стать земля и  природные богатства той или иной страны. Но, кроме того, государству должна принадлежать какая-то определенная часть так называемых производительных средств производства или, говоря иначе, то производство, которое на том или ином конкретном этапе развития общества имеет стратегическое общенародное значение. Например, система железнодорожной сети может  контролироваться только в масштабах всей страны, что под силу одному государственному управлению, или, скажем, в современном обществе стратегически значимыми видами производства являются атомная энергетика, производство, связанное с освоением космоса и т.п., что также может и должно находиться под непосредственным контролем государства. Что касается коллективной собственности, то ее основная социально-экономическая роль должна заключается в том, чтобы стимулировать развитие той части средств производства, которая относится непосредственно к предметам и средствам труда, с одной стороны, и способствовать развитию всей социальной и культурной сферы общества, с другой. Исходя из этого, все те предприятия, которые напрямую занимаются производством и реализацией готовой продукции, а также те предприятия и учреждения, которые заняты в сфере торговли, материального или духовного обслуживания населения и т.д., в социалистическом обществе в основной своей массе должны стать коллективной собственностью.

      Однако если иметь в виду не абстракцию социалистического общества, а возможную его реальность, то, кроме названных видов собственности, которые, предназначены выполнять определяющую роль в социалистическом базисе, не исключается возможность существования мелкотоварной или, лучше сказать, индивидуально-трудовой собственности. Как было сказано выше, она является сквозной во всей предшествующей социализму истории цивилизации. Вероятнее всего, что ее  существование станет неизбежным и в условиях социалистической экономики, где она так же, как и раньше будет выполнять вспомогательную функцию: служить подспорьем, в данном случае социалистической собственности. За нею сохраняться ее главные атрибуты: индивидуальное владение и распоряжение, собственный труд владельца, сфера мелкого, а иногда и среднего производства и индивидуальный товарный обмен. В этой связи  отметим, что и сами социалистические предприятия быстрее всего не будут однотипными, в том числе форма организации работников в коллектив может различным образом варьировать.

      Из трех названных видов собственности – государственной, коллективной и индивидуально-трудовой – наиболее характерную и специфическую  для социализма роль будет играть коллективная собственность. Во все периоды развития цивилизации эта собственность в  целом отсутствовала, а если  в некоторых социально-экономических системах и имела место (например, крестьянская община  в царской России), то носила  частный характер и принципиального значения для развития экономики не имела. Между тем она была первой формой собственности в истории человечества, появившаяся в эпоху варварства, составляя экономическую основу родоплеменного строя. В качестве субъекта коллективной собственности выступала первобытная община, оформленная по кровнородственному признаку вначале в род, позже в племя. Форму собственности первобытной общины традиционно принято относить к разряду общественной собственности, что, строго говоря, не совсем верно[13]. Она, действительно, является общественной, но только в том смысле, что принадлежит всем членам общины (всему роду или племени). Но надо иметь в виду и то, что по кровнородственному признаку охватывался незначительный круг людей, но, самое главное, это когда каждая отдельная община, вступая в торговые отношения с другими общинами, фактически, оказывалась  в положении частного торговца. Основная особенность коллективной собственности по сравнению с другими ее формами заключается в том, что она соединяет в себе характерные признаки и общественной, и частной собственности. Именно такой характер она будет носить и в социалистическом обществе. Трудовой коллектив, скажем, социалистического предприятия, это будет своего рода община, владеющая неделимой собственностью, и распоряжаться ею будут не отдельные лица, а весь трудовой коллектив (в этом выражается ее общественный характер). На общих собраниях членов коллектива будут приниматься жизненно важные решения, в том числе назначаться или сниматься, избираться или переизбираться лица для исполнения тех или иных административных, контрольных, финансовых и других необходимых для успешной работы предприятия функций. А так как каждая подобного рода община будет исполнять роль действующего субъекта не только в плане производства и распределения материальных ценностей внутри общины, но и в плане экономических рыночных отношений, как с другими, такими же, общинами, так и с государством, то в данном случае она выступает уже как частный предприниматель.  Рыночные отношения при социализме будут, вне всякого сомнения, играть в экономике такую же основополагающую роль, какую они играют в капиталистическом обществе. С той только разницей, что главную ответственность за их исполнение будет нести не капиталист (или какая-то их небольшая группа), по выражению Маркса, как олицетворенный капитал, а в целом трудовой коллектив, да и материальной выгодой, вытекающей из них, будет распоряжаться и пользоваться тоже коллектив.

      Развитие собственности в истории человечества совершается  также по  диалектической схеме Гегеля: тезис – антитезис – синтез. В этом случае она имеет вид: коллективная собственность в форме первобытной кровнородственной общины (тезис) – частная собственность в единстве с государственной собственностью, реализуемая в трех последовательно исторически сменяемых формах – рабовладельческой, феодальной и капиталистической собственности (антитезис) – коллективная собственность в единстве с государственной собственностью, проявляющаяся как форма социалистической собственности (синтез). В соответствии с законом отрицание отрицания, коллективная собственность, которая была начальной (тезис) и единственной формой собственности в эпоху варварства вновь возрождается на завершающем этапе развития собственности (синтез), но теперь уже в единстве с государственной формой собственности, составляя экономическую основу социализма. Присутствие в социалистическом базисе государственной формы собственности, наряду с коллективной формой,  кроме того, что об этом говорилось выше, имеет еще одно существенное  значение. Так как трудовой коллектив, а это относится в первую очередь к производственным и торговым предприятиям, выступает в качестве единоличного субъекта своей собственности, то ограничение экономического базиса только коллективной собственностью может приводить к серьезным негативным последствиям. Подтверждением этому  служит, например, опыт общественной  жизни эпохи варварства. По той причине, что в то время  коллективной собственности не было никакого противовеса,  и, вообще, не существовало никаких для нее сдерживающих факторов, между племенами зачастую возникали конфликты преимущественно на экономической почве, переходящие иногда в военные столкновения.  Если социалистическую собственность ограничить только коллективистской формой, это, во-первых, может привести к недооценке всех, не относящихся непосредственно к экономике сфер человеческой жизни, например, к игнорированию обществом решению экологических проблем. Во-вторых, такое общество неизбежно может оказаться в условиях процветания группового эгоизма, который по своей сути ничем не отличается от эгоизма частного собственника. Не исключено также, что  это общество, подобно буржуазному обществу, будет раздираемо противоречиями, прежде всего в отношениях между отдельными коллективами. Но самым неприглядным следует ожидать то, что непроизводственная сфера окажется в прямой экономической зависимости от производственных и торговых коллективов. В итоге все это вкупе, вместо того, чтобы способствовать успешному росту и процветанию  общественной жизни,  будет порождать в обществе всевозможные негативные рецидивы социального и морального характера.

      Не только государственная собственность, но  государство, прежде всего как основной орган политической власти, востребуется при социализме не меньше, чем оно было востребовано при всех трех формациях общества, основанного на частной собственности и возникшего на этапе антитезиса развития собственности. Из чего, можно заключить, что все анархистские и синдикалистские  теории социализма, по существу, не имеют под собой никакой почвы, а если даже каким-то образом им и удалось бы реализоваться на практике, то они так же не смогли  бы утвердиться, как не утвердилось  общество казарменного коммунизма, опирающееся исключительно на государство. Первый, кто понял и по-настоящему оценил истинную роль и значение государства, правда, пока только для обществ, базирующихся на частной собственности, это английский философ XVII века Т.Гоббс. Он впервые провозгласил, что государство создано человеком  и что оно, как он считал и  далеко не без основания, является лучшим из того, что создано людьми. Он полагал, что если бы человек не создал  государство, то  человеческое общество, вообще, не смогло бы существовать, ибо люди, попросту говоря, истребили бы друг друга. Объяснял он это тем, что все люди от природы равны и физически и умственно, но, находясь в естественных условиях, каждый стремится к овладению всем (поскольку, как он считал, человек от природы зол, индивидуалист и эгоист), в результате чего люди оказываются в условиях непрерывной и нескончаемой борьбы друг с другом. Знаменитые афоризмы Гоббса: «война всех против всех» или «человек человеку волк» –   красноречиво характеризуют это состояние. Неизвестно, чем все это могло бы кончиться, если бы люди не договорились между собой и не согласились образовать  государство и предоставить ему право абсолютной власти над собой. Но в то же время государство, по  Гоббсу, это прежде всего  всемогущий и всесильный монстр, стоящий и возвышающийся над людьми и обществом, названный им  по имени библейского чудовища Левиафаном, но без него их существование было бы не возможным.

      Многое из того, что изложил в своей теории о государстве Т.Гоббс, не вызывает  сомнения. За исключением того, что действительной причиной его возникновения явилась все-таки не естественная природа человека, а те условия, которые сложились в обществе на заре цивилизации: разложение первобытной общины, когда на смену коллективной (или общинной) собственности  пришла собственность частная. Пока собственность была общинной, у людей не возникало потребности бороться за ее владение, такое могло произойти только тогда, когда она по частям стала переходить в руки

частных лиц. Именно это по истечению какого-то времени должно было привести общество, с одной стороны,  к состоянию войны всех против всех, а с другой – к необходимости создания государства. И второе, что вызывает сомнение в теории Гоббса, это то, что государство якобы явилось   исключительно плодом общественного договора между людьми. Может быть какую-то роль оно и сыграло, но гораздо более вероятно, что его породил не столько общественно согласованный договор, сколько то, что в ходе борьбы стали образовываться группы людей, сплоченные организацией по совместному действию в борьбе со своими противниками и, скажем, одной или нескольким таким организациям удалось подчинить своей воле всех остальных соплеменников. Эти  организации и явились, по всей видимости, предтечей будущего государства, которое в эпоху цивилизации стало твердым  оплотом и  надежным гарантом общества, основанного на частной собственности. Что касается того, что государство стало выступать по отношению к обществу еще и в роли всемогущего монстра, воплотившего в себя черты библейского Левиафана, то в условиях частной собственности иначе и не могло быть. Так как его основная функция будет состоять в том, чтобы с помощью эксплуатации и угнетения подавляющего большинства населения в обществе обеспечить экономическое могущество и политическое господство  незначительной привилегированной его прослойки, интересы которой оно, по существу, и призвано исполнять.  У социалистического государства  функция Левиафана быстрей всего отпадет. Оно будет служить интересам всего общества, а не какой-то привилегированной прослойки, причем  неважно кто к ней относится: класс собственников или, скажем, высшее чиновничество, как это особенно проявилось, например, в советский период в России, и во всей  красе перешло по наследству в наше время. В социалистическом государстве    функция Левиафана  будет заменена другой функцией, если можно так выразиться, функцией третейского судьи, выступающего в качестве посредника в экономических и других отношениях,  прежде всего между  трудовыми коллективами.

      Функция Левиафана  наиболее значима у государств капиталистического общества, где она, выйдя за пределы государственных границ отдельно взятых стран, будет играть определяющую роль в их международной жизни.  Именно она  определяет империалистическую   политику высокоразвитых капиталистических стран,  направленная на завоевание  чужих  территорий, колоний, установление политического и экономического контроля над другими странами, а также на эксплуатацию и угнетение других народов. Отношение же между  государствами приобретает характер непримиримой борьбы между ними за источники сырья и рынки сбыта,  что неизбежно приводит  к  всевозможным агрессивным войнам, включая мировые войны, вызываемые стремлением «обделенных» капиталистических государств произвести передел мира. Две мировые войны прошлого столетия – самые жестокие, циничные и невероятно бесчеловечные за всю историю цивилизации – явились не чем иным, как наиболее чудовищным следствием проявления этой самой функции Левиафана.

      Между тем, в настоящее время существует ряд капиталистических стран, провозгласивших нейтралитет во внешней политике и тем самым не вовлеченных в процесс империалистических притязаний на мировое господство. Государственная социально-экономическая  политика внутри этих стран проводится в основном на  социал-демократических началах, направленных на сокращение разрыва материального благосостояния между капиталистами, с одной стороны, и всей остальной массой населения, с другой. Тем самым государства этих стран, фактически, утратили функцию Левиафана и заменили ее в основном  функцией контроля по распределению материальных благ среди населения страны. Иначе говоря,  государство, которое раньше находилось на службе у капиталистов, теперь оно стало служить материальным интересам большинства населения своих стран. Это, безусловно, весьма примечательный и похвальный симптом нашего времени, но который, как мне представляется нельзя  переоценивать и выдавать его, как это свойственно многим современным социологам и экономистам,  не иначе, как за социализм. Государство есть лишь политическая надстройка общества,  суть которого выражается в социально-экономическом строе,  составляя основу и ядро всей общественной системы. И   какую бы политику не проводило то или иное государство, но если сама эта основа остается прежней, скажем, капиталистической, то и общество  ни каким иным быть не может, кроме как  капиталистическим. Социализм должен отличаться от капитализма прежде всего самой этой основой, которая у первого по своей сути должна носить коллективисткой характер, тогда как у капитализма она является частнособственнической. Считать капиталистическое общество социализмом только на том основании, что оно управляется государством с применением некоторых  социал-демократических принципов, это такое же заблуждение, как и то, когда социализмом называют общество казарменного коммунизма  на том  основании, что оно якобы строится на общественных началах; в   действительности же оно является  обществом, основанным на государственной  собственности и управляется исключительно чиновничьим аппаратом. Похоже на то, что некоторые идеологи наших дней пытаются выдать за социализм очередную порцию недомыслия: социализм, который может быть построен на частнособственнической основе[14]. Она является добавлением  к двум другим вариантам. Первый: социализм, который строится на общественной (а в действительности на государственной) собственности – к ним относятся идеологи, которых в советское время называли марксистами-ленинцами. Второй: социализм, который строится только на основе одной коллективисткой собственности – это идеологи анархизма и синдикализма.

      Общество, которое  придет на смену капитализму, должно в корне изменить все жизненные устои, основанные на частной собственности, и на коллективистских началах создать нечто противоположное им, что неуклонно способствовало бы образованию подлинного человеческого бытия.  Социализм же, это еще пока только переходное общество на подходе к  такому бытию, но в нем должна  доминировать тенденция, которая все увереннее приближала бы его к этому состоянию. В перспективе это должно быть общество, в котором  исключалась бы всякая зависимость человека от вещей, а заодно и, обусловленная отношением к ним, зависимость одного человека от другого, эта должна быть ассоциация свободных людей, в которой, по выражению Маркса, свободное развитие каждого будет условием свободного развития  всех. Историческая же миссия социализма  должна состоять именно в том, чтобы создать все необходимые условия для  последовательного  продвижения к такому обществу. Что же касается некоторых нынешних идеологов социализма, то они под ним понимают просто то, что способно обеспечить более или менее сносное физическое существование человека и потому их вполне устраивает рутинная  малопривлекательная  жизнь обывателя-потребителя, на что самое большее только и может рассчитывать человек при  капитализме. Но даже такую жизнь далеко не каждому человеку капитализм может предоставить и далеко не всякая капиталистическая страна (не говоря уже о слаборазвитых странах) может ее реализовать на практике. Как показывает опыт, идеи социал-демократизма нашли наибольшее применение в государственной политике  в странах среднего  уровня развития капитализма (Австрия, Швеция, Норвегия, Дания и т.п.). В наиболее же развитых капиталистических странах (США, Великобритания, Германия и т.д.) эта идея если и присутствует в социально-экономической государственной политике, то ей отводится там весьма скромное место, в целом же она подчинена интересам крупного транснационального капитала[15].

      Итак, исходя из всего, что было сказано о современном обществе и его перспективе в будущем, можно сделать обобщающий вывод, что оно в настоящее время находится на перепутье между двумя периодами развития цивилизации. От цивилизации, основанной на частной собственности, оно должно перейти к  иному типу цивилизации[16],  началом которому должно послужить образование социализма, базирующегося на единстве коллективной и государственной собственности.

 

О перспективе развития России

     

      В заключительной части обратимся еще раз к нашей многострадальной России. В настоящее время она переживает один из наиболее тяжелых периодов в своей истории,  вызывающим же действием этому послужили те преобразования, которые начал М.С.Горбачев, провозгласив так называемую  пресловутую перестройку. А затем все это обернулось тем, что экономику и политическую власть в стране захватили люди, которые не понятно к чему стремились: или к власти и обогащению или хотели нашу страну сделать по образу и подобию образца западных стран? Быстрее всего, что присутствовало и то, и другое. Не  касаясь тщеславия, алчности и циничности этих людей, поставим  лишь вопрос, почему попытки навязать нам западный образец, фактически, оказался не просто неосуществимым, а гораздо хуже – гибельным для России?

      На этот вопрос, как мне представляется, можно дать правильный ответ  при условии, если мы сумеем выявить историческую специфику (в первую очередь в экономике) развития России  и будем иметь также более или менее адекватное понимание о ментальной  особенности русского  народа по сравнению, скажем, с менталитетом народов Западной Европы. В истории России никогда не было капиталистической экономики, она лишь намечалась в начале ХХ века, но по ряду объективных и субъективных обстоятельств ей не суждено было сбыться.  Смогла ли она вообще в то время  реализоваться в нашей стране, это большой вопрос и, как я считаю, на сегодняшний день он не имеет смысла. Россия на протяжении почти всей своей истории жила в условиях весьма далеких от капитализма во всех отношениях: экономических, социальных, политических, идеологических, культурных и соответственно во всем остальном. Не вникая в  подробности этой большой проблемы, отмечу лишь один, как я считаю, самый важный момент: капитализм на Западе реализовался и до сих пор существует на трех китах: либеральной экономики (полная свобода предпринимательства), равенства формального (юридического) права и морального индивидуализма (каждый сам за себя). Ни одного из этих китов в нашей стране никогда не было, нет и, по всей видимости,  не предвидится в будущем,  а потому нам в настоящее время необходимо задумываться не о том, как обустроить капитализм в нашей стране, а о чем-то совершенно другом. 

      Первое, о чем необходимо хорошо подумать, это, не пряча голову в песок, попытаться все-таки понять и ответить на вопрос, какой же путь нашей стране уготовили так называемые реформаторы 90-х годов прошлого века, который на данный момент завел ее, фактически,  в состояние полной безысходности? В общем виде можно ответить так: государственная собственность, и в первую очередь ее главная составляющая – природные богатства страны –  должны были, во что бы то ни стало,  как можно быстрее  и как можно в большем объеме перейти в частные руки. Иначе говоря, на смену абсолютной государственной собственности –  экономического базиса  советского  строя – должна была придти абсолютная  частная собственность. Но вот только экономическим базисом, какого именно общественного строя она должна явиться – об этом наши реформаторы старались не говорить (это было опасно, народ бы их в то время не понял),  хотя в себе питали великую надежду, что страна якобы вступает на путь «процветающего» капитализма. Никакого не только процветающего, но даже не процветающего капитализма не получилось, а получилось такое, что, ни в сказке сказать, ни пером описать, или, по-другому, страна по всем направлениям пошла в некуда. Надо сказать, что нынешнее наше правительство предпринимает, хотя очень слабые и весьма поверхностные,  попытки  направить страну хоть в какое-то вразумительное русло. Преследуя, при этом, как мне представляется, главную цель, сохранить (точнее удержать) по возможности в стране стабильность, а вернее не допустить социального взрыва и окончательно не ввергнуть страну в необратимый разрушительный хаос. Эта цель, конечно, благородная, но никакие субъективные устремления правительства в принципе не способны будут справиться с разрушительными действиями  объективной социально-экономической тенденцией. К большому сожалению, тот экономический и социальный хаос, который ныне царит в нашей стране,   приобрел статус  объективного закона,  и именно поэтому  он  с неумолимой силой все более и более будет нарастать и усиливаться независимо от воли и желания людей. Еще никому в мире не удавалось и никогда не удастся преодолеть чисто субъективными методами то, что в силу тех или иных причин приобрело характер объективного принципа или закона.

       Остается только один выход: заменить один объективный закон на другой и это вполне реально и исполнимо. Общество отличается от природы главным образом тем, что его изначальным творцом являются не объективные законы, как это происходит в природе, а  живущие в нем наделенные разумом и волей люди, которые способны эти законы менять. Но важно подчеркнуть, люди способны поменять один закон на другой, но они не могут их создавать и здесь приоритет на стороне закона – в этом заключается  основной смысл  диалектики отношения объективного и субъективного в обществе. В связи со сказанным само собой встает вопрос, существует ли способ,  позволяющий  отыскивать общественные законы, и как найти наилучший объективный закон? Этот способ есть, и он был найден еще в XIX веке классиками теории научного коммунизма, К.Марксом и Ф.Энгельсом. Ответ весьма прост: законы общества находятся в экономике, а их базовой основой является отношение собственности, например, законы развития всей поныне существующей цивилизации обусловливаются господствующей в ней отношением частной собственности. Форма частной собственности в ходе развития цивилизации менялась, и в зависимости от этого соответственно изменялась  форма проявления экономических законов. Ответ на вопрос, как выбрать наилучший закон, еще проще, чем ответ на первый вопрос: тот закон наиболее лучший, который соответствует общей объективной тенденции развития общества на том, или ином историческом этапе. Например, законы капитализма до начала ХХ столетия этой тенденции в целом соответствовали и потому более или менее способствовали успешному развитию общества, но с этого момента они, фактически, перестали соответствовать, однако людям их удалось немного подкорректировать, и капитализм  дожил до наших дней. А вот в настоящее время, похоже на то, что никакая субъективная коррекция капиталистическим законам уже не поможет просто потому, что ее не будет. Наши же российские  реформаторы обо всем   этом если даже и знали, когда в институтах сдавали экзамены по политэкономии, то к моменту проведения своих реформ они эти знания либо начисто забыли, либо им все это было  невдомек . Отбросив в сторону  науку, они решили произвести в России глобальный переворот, руководствуясь единственно своим доморощенным представлением о   жизни стран Запада в сравнении с жизнью в СССР. Им  казалось, что там все хорошо, а у нас  все плохо, главное  же преимущество этих стран они, конечно, усматривали в так называемой западной демократии и в не иссекаемом изобилии всевозможных товаров, за которыми не надо охотиться или сутками за ними стоять в очередь лишь бы только были деньги. Эти  весьма поверхностные соображения, навеянные обывательскими устремлениями, и, кроме того, жажда прославиться, обогатиться, сделаться «незаурядной» личностью были определяющим побудительным  мотивом действий горе-реформаторов.

      Западный образец, который предполагали ввести эти реформаторы, по сути, является не чем иным, как капиталистическим строем, основанным на частной собственности и на трех, названных выше, китах: экономическом либерализме, юридическом формальном праве и на  индивидуализме в отношениях между людьми. Если частная собственность, это  экономическая основа, то, взятые в единстве, три обозначенных кита, есть как раз тот закон, который определяет функционирование и развитие всего капиталистического общества. Реформаторы приложили максимум усилий, чтобы в России внедрить частную собственность и это  им, можно сказать, удалось, только вот вместо капиталистического процветания  наша экономика оказалась в положении  стагнации, а общество все увереннее идет к духовной, моральной и интеллектуальной деградации. Дело в том, что, взятая сама по себе частная собственность, это еще только основа общественной жизни, которая для своей реализации нуждается в установлении в обществе соответствующего  жизненного закона. Закон капитализма, это всего лишь один из возможных способов ее реализации, в истории цивилизации существовало, как минимум, еще два классических способа, при которых она могла функционировать и развиваться: рабовладельческий и феодальный способ существования частной собственности. Уникальность же проявления частной собственности в нынешней России заключается в том, что ее функционирование, не подчиненно никакому общественному жизненному закону, ибо она всецело отдана на откуп олигархической прослойке. А общество, как и при советском строе, полностью  подконтрольно государственным чиновникам с той только разницей, что в то время чиновники исполняли идеологическую функцию, сейчас же они в основном предоставлены сами себе и, конечно же, своим произвольным далеко не всегда бескорыстным действиям. Господство олигархии и произвол чиновничества, это и есть, по существу, то, что, можно считать законом жизни нынешней России, но только он в отличие от продуктивных жизненных законов направлен не на развитие общества, а на хаос и в перспективе на полное его разрушение.

      В настоящее время российское правительство питает надежду заменить этот закон  законом капитализма, который состоит из трех  составляющих: либерализма, юридического права и индивидуализма. Но, на практике, они трудно поддаются реализации: из трех пунктов, наверное, только третий пункт (индивидуализм) частично находит своих сторонников в основном среди подрастающего поколения и это, к сожалению, не столько нас должно радовать, сколько, наоборот, огорчать. Два же других пункта (либерализм и юридическое право) никак не удается сдвинуть с места, хотя попытки их реализовать предпринимались неоднократно, но в основном безуспешно. Либерализм, например, предполагает свободу предпринимательства не столько для крупного бизнеса, сколько для среднего и малого, но именно этого-то и не удается сделать. На его пути стоят две мощные силы современной России: торговый монополизм олигархов и коррумпированное чиновничество. Эти же силы никогда не дадут провести в жизнь и второй пункт – юридическое право, основанное на формальном равноправии всех граждан страны.  Олигархам и коррумпированным чиновникам надо, чтобы в обществе господствовала единственно  их воля, воля же других граждан будет для них только помехой в проведении своих «грандиозных» планов. Произвол государственных чиновников и охваченная коррупцией правовая система страны также являются непреодолимым препятствием на пути проведения в жизнь полноценного юридического права. Чтобы решить эту проблему, надо не пытаться в рамках существующего экономического базиса (господство олигархов) и в условиях  нынешней государственной системы управления внедрять эти пункты в жизнь, необходимо кардинальным образом изменить сами этот базис и эту государственную систему. Но в таком случае возникает вопрос, а надо ли, вообще, подгонять нашу страну под оптимальный капиталистический базис и под  государственную систему управления, свойственную капитализму? Зачем это делать, когда сам этот капитализм в современном мире находится в состоянии безысходного не только экономического, но не в меньшей, а может быть дальше в большей степени, духовного и нравственного кризиса. Не лучше бы было, минуя капитализм (миновала же когда-то наша Древняя Русь  характерный для Запада рабовладельческий строй), перейти сразу на новый виток развития цивилизации и внедрять в стране не капитализм и тем более не возвращаться к казарменному коммунизму,  а подлинный социализм.

      Социалистический общественный строй так же, как и капиталистический, тоже должен основываться на трех китах (или основаниях), которые будут  выражать жизненный  закон в данном случае социализма.  Либерализм как свобода предпринимательской деятельности должен смениться свободой трудовой деятельности и проявления творческих способностей человека. Формальное юридическое право сохранится, но оно будет ограничено сферой экономики и политики,  межличностные же отношения людей должны основываться на  сущностном праве человека – нравственном начале. Индивидуализм как принцип обособления  человека в обществе, который направлен на противопоставление одного  человека другому человеку, коллективу и обществу, сменится принципом коллективизма, когда интересы коллектива и общества будут ставиться выше интересов отдельной личности. Короче говоря, труд и творчество, а также нравственность и коллективизм должны стать теми китами, которые составят жизненный закон социализма –  общества, основанного на коллективной и государственной собственности.

      Если взглянуть на Россию в будущем, то, мне представляется, что она, как никакая другая страна в современном мире, более всего предрасположена к установлению именно этого закона и меньше всего к тому закону (о чем говорилось выше), на котором зиждется капиталистическое общество. Важной предпосылкой для этого служат два фактора: исторический фактор и менталитет народа (в особенности русского), который ее населяет. Одна из главных особенностей России состоит в том, что на протяжении всей своей истории ее существование основывалось на коллективистских началах. В дореволюционный период это было обусловлено патриархально-аграрной экономикой, при которой ведущее место занимала крестьянская община. Она не просто определяла весь  жизненный уклад основной массы населения страны – крестьянства, – но, фактически,  была тем стержнем, на котором,  держалась вся Россия. Можно с полной уверенностью  сказать, что реформы, проводимые П.А. Столыпиным в начале ХХ века, не смогли состояться, главным образом, потому, что они, по своей сути, разлагая общину, вместе с тем подрывали изнутри саму социально-экономическую основу всего российского общества. Поэтому не случайно и то, что убили Столыпина не революционеры, а те, кто стоял на страже сохранения этих незыблемых традиционных устоев дореволюционной России. Поразительным парадоксом царской России было то, что она, будучи экономически консервативной,  политически реакционной, в культурном отношении отсталой страной, держалась на самой, что ни есть, прогрессивной и наиболее оптимальной форме социально-экономической организации – общине, – воплощающая в себе коллективистское начало. Правда, эта форма была в значительной мере урезана, ибо она существовала в условиях крепостного права и находилась под неусыпным контролем царских чиновников, но даже в таком виде ей удалось сыграть главную роль в создании всего ценного и значимого, чем наш народ гордиться до сих пор. Наиболее ценное, что от нее исходило, это формирование и закрепление у русского народа таких высоконравственных качеств, как совесть, честность и открытость отношений между людьми, взаимопомощь, сострадание, сочувствие и многое другое, что делает человека человеком. Кроме того, русская община содержала в себе черты самоуправления, которые на протяжении многовековой истории вырабатывали у народа способность к совместным согласованным действиям людей (т. е. то, что современная наука относит к синергетическим действиям) не только  в трудовой деятельности, но и в социальной, культурной и бытовой жизненной сфере.  Нравственность  и самоуправление  есть именно то, что непосредственно характеризует социалистический образ жизни.

       В XIX веке в России возникло два противоборствующих между собой идеологических течения: славянофилы и западники, – которые решали проблему поиска наилучшего пути для ее развития.  Но, при этом, весьма примечательно то, что, несмотря на кардинальные расхождения в общем подходе к ее решению, те и другие рассматривали в качестве социально-экономической основы будущего российского общества русскую крестьянскую общину. Славянофилы считали, что крестьянская община, это исконно-русская форма хозяйствования, которая позволит России на своей собственной основе самобытно  развиваться, это и есть для нее единственно верный путь. С этих позиций они выступали против социальной революции, на которой настаивали революционеры-демократы (так называемые западники) во главе с А.И. Герценом  и Н.Г. Чернышевским. Революционные же демократы выступали за свержение царского самодержавия и ликвидацию крепостного права, предлагая, при этом, не западный образец общества (идея нынешних горе-реформаторов), а социализм, который, по их мнению, должен быть основан на крестьянской общине. Когда с этой идеей ознакомился  основоположник теории научного коммунизма К. Маркс, то он расценил ее как удачный способ устройства российского общества на социалистической основе.  Проанализировав  экономические труды Н.Г. Чернышевского, он написал об этом в письме к В.И. Засулич: «Анализ, представленный в «Капитале» не дает, следовательно, доводов ни за, ни против жизнеспособности русской общины. Но специальные изыскания, которые я произвел из первоисточников[17], убедили меня, что эта община является точкой опоры социального возрождения России, однако для того, чтобы она могла функционировать как таковая, нужно было бы прежде устранить тлетворные влияния, которым она подвергается со всех сторон, а затем обеспечить ей нормальные условия свободного развития»[18]. Придавая важное значение общине, он был даже несколько раздосадован реформой 1861 г., которая, как он считал, должна была свести ее на нет. «Если Россия, – пишет Маркс, – будет продолжать идти по тому пути, которому она следовала с 1861 г., то она упустит наилучший случай, который история когда-либо предоставляла какому-либо народу, и испытает все роковые злоключения капиталистического строя»[19]. История, как нам теперь хорошо известно, распорядилась так, что капитализм в России, фактически,  не состоялся,   но вместе с тем и русская община перестала существовать. Что касается злоключений, то Россия в ХХ веке их будет испытывать, причем даже с большим избытком, но только не от капитализма как такового, а вначале от казарменного коммунизма,  затем от того социально-экономического хаоса, который ей  создали реформаторы 90-х годов.

     Накануне прихода к политической власти большевиков в начале ХХ века Россия находилась на уровне развития аграрно-индустриальных стран, при этом, со многими  сохранившимися после реформы 1861 г. признаками патриархального строя, основным элементом которого была русская община. Большевики взяли решительный курс на преодоление, как  тогда говорили, патриархальной отсталости и на создание индустриальной страны. При такой социально-экономической политике русская община как бы само собой была обречена на исчезновение. Что касается коллективистского начала, то оно не только никуда не исчезло, наоборот, ему отводится определяющее место в проведении коммунистической идеологии, противопоставляя ее   идеологии капиталистических стран, где господствовал и поныне господствует принцип индивидуализма. В условиях государственной монополии во всех сферах жизни общества и тотального чиновничьего руководства (но не управления)[20]  страной это начало, фактически, было выхолощено и больше выполняло функцию формального фетиша, чем играло роль принципа общественной жизни. Но как бы там ни было, принцип коллективизма был провозглашен, причем на общегосударственном уровне, и потому в сознании советских людей он все-таки присутствовал, а в определенных случаях и срабатывал  в практической жизни. Он был в сознании у советских людей еще и потому, что  перешел к ним по наследству от патриархального строя прошлой России, еще были свежи и не утеряны в памяти народа те нравственные принципы, которые определяли жизнедеятельность русской общины. Наибольшую роль эти принципы играли тогда, когда общество   оказывалось в экстремальных условиях, они в этих случаях сплачивали, объединяли людей, придавали им силы и мужества  по преодолению трудностей и всевозможных общественных невзгод. Все это в полной мере проявилось во время Великой Отечественной войны 1941-1945 гг., что в значительной степени способствовало и в итоге привело к Великой Победе советского народа над жесточайшим врагом всего человечества – германским фашизмом.

      Исходя из сказанного об особенностях развития России, можно сделать вывод, что она, по крайней мере, в исторический период нового времени (это время становления, утверждения и, наконец, полного господства  капиталистического строя вначале на европейском континенте, а затем и во всем мире, хронологически отсчет идет с  XVII века), находилась на обочине развития человеческой цивилизации. До начала ХХ столетия в ней процветал феодально-патриархальный строй, стоящий на ступень ниже капитализма. С момента прихода к политической власти большевиков до 90-х годов прошлого века она жила в условиях казарменного коммунизма – общества, которое, по существу, не вписывалось в общую историческую канву развития цивилизации. В 90-е годы казарменный коммунизм сменился, вообще, не понятно каким обществом, о котором можно только сказать, что оно в настоящее время пребывает в состоянии полной неопределенности и хаоса по всем жизненным направлениям. Но из сказанного можно сделать также и оптимистический далеко идущий вывод, что за Россией стоит будущее. Еще в начале XIX века П. Чаадаев в своих «Философических письмах» говорил примерно о том же самом: Россия находится на обочине истории, но именно ей принадлежит будущее. Похоже, что время для свершения его пророчеств о будущем России  уже не за горами, и это вовсе не досужие фантазии,  для этого в настоящее время сложился ряд необходимых предпосылок, как в самой России, так и в мире в целом.

       Россия в новое время потому оказалась на обочине истории, что она в этот период находилась в стороне от генеральной линии развития человеческой цивилизации, определяемая капиталистическими общественными отношениями. Во главе этой линии стоят те страны, которые находятся на переднем плане развития капитализма, например, в XIX в. такой страной была Великобритания, с начала ХХ столетия по настоящее время  ею является США. Но капитализм так же не вечен, как не было вечным предшествующее ему, феодальное общество, которое в свое время пришло на смену тоже не вечному рабовладельческому строю. На смену капитализму, по моему глубокому убеждению, должен прийти социализм, но уже основанный не на частной собственности, как это было в период существования трех предшествующих формаций – рабовладельческой, феодальной и капиталистической, – а на единстве коллективной и государственной собственности. Определяющим же принципом жизни социалистического общества должен стать коллективизм, который  сменит капиталистический принцип индивидуализма. Из всех  ныне существующих стран именно Россия больше, чем любая другая страна, располагает возможностями, а также необходимыми предпосылками такого перехода. Невзирая  на социально-экономическую отсталость, Россия в силу  известных обстоятельств (военного потенциала, обширной территории и т.п.) способна быть самостоятельной страной, т. е. независимой прежде всего в политическом отношении от какой-либо другой страны и потому она располагает возможностью проводить, не оглядываясь на другие страны, суверенную политику  по всем направлениям общественной жизни. Предпосылок же для устройства социалистического общества у нее тоже не меньше, а может быть даже больше, чем у любой другой страны. Главная ее предпосылка состоит в том, что в сознании нашего народа еще пока до конца не утрачено коллективистское начало, без которого   социалистическое общество в принципе невозможно. Вторая предпосылка, это нравственное начало, которое у нашего народа тоже еще не совсем утрачено и без которого социализм также невозможен. Обе эти предпосылки субъективные, но есть и объективные, которые, к сожалению, не столько положительного характера, сколько отрицательного. Предпринимаемые усилия нашего нынешнего  правительства построить в нашей стране развитое капиталистическое общество в условиях социально-экономического хаоса так же не реальны, как  оказались не реальными усилия советского правительства 70-х годов прошлого века построить  в условиях казарменного коммунизма развитой социализм. Для реализации этих усилий требуется в первую голову кардинально модернизировать и поставить на современный уровень весь технический и технологический потенциал страны, но этого в условиях социально-экономического хаоса сделать практически невозможно. И никакие дяди со стороны (имеются в виду иностранные инвестиции) нам тем более не помогут, ибо  этих дядей интересуют только свои собственные кровные интересы в получении максимальной прибыли, а потому до нашей модернизации им совершенно нет никакого дела. В таком случае остается только одно: переход  к социализму – к  обществу, которому в перспективе предстоит сменить капитализм и обеспечить в дальнейшем успешное развитие вначале в России, а после нее этим движением последовательно и неуклонно должны быть  охвачены все страны мира.

 

[1] Вспомним хотя бы факты казнокрадства и коррупции, связанные с именем ближайшего сподвижника  Великого Петра Алексашки Меньшикова: до сих пор красуется в Питере его дворец, построенный на, так сказать,  «нечестные» деньги.

[2]  Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года – Маркс К., Ф.Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, с. 585-592.

[3] Маркс К. Критика готской программы – Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-ое издание. Т. 19.

[4] «Коммунизм, – пишет Маркс, – есть положительное выражение упразднения частной собственности; на первых порах он выступает как всеобщая частная собственность». (Маркс К. Экономически-философские рукописи 1844 года…, с. 586).

[5] Там же. С. 586-587.

[6] Там же.

[7] Там же.

[8] Там же.

[9] «Некое коммунистическое общество»   имеет тот смысл, что ни в одном идеологическом документе того времени мы не найдем  научную трактовку  терминов «коммунизм», «коммунистическое общество» и т.п. То же определение понятия «коммунизм», которое содержится в Программе КПСС, принятой в 1961 г. на XXII съезде КПСС, к научному пониманию этих понятий никакого отношения не имеет. Там речь идет просто о том, что якобы при коммунизме все люди будут вдоволь обеспечены всеми материальными благами. Эту, так сказать, филистерски-обывательскую трактовку коммунизма и выдавали   идеологи КПСС за научное его определение. (См.:  Программа КПСС. Принята XXII съездом КПСС, М., 1974).

[10] Именно этим  и двумя другими диалектическими законами – законом перехода количественных изменений в качественные изменения и законом единства и борьбы противоположностей – объясняется, в частности, суть и вскрывается механизм действия  периодического закона химических элементов Д.И. Менделеева. Кстати,  закон отрицание отрицания является, в том числе, внутренней пружиной развития  всего товарного производства,  как простого товарного производства, так и капиталистического. В первом случае на это непосредственно указывает процесс оборота товара: товар – деньги – другой товар, во втором случае – оборот капитала: деньги – товар – приращенные деньги. 

[11] Специально этому вопросу посвящена моя монография: Арлычев А.Н. Каким быть социализму? Владивосток: ДВО АН СССР, 1991. – 192 с. Об этом же говорится в книге: Арлычев А.Н. Социал-гуманистическое общество – будущее человечества. М., 2009. С. 44-88.

[12] Об этом подробно говорится в книгах: «Каким быть социализму?»… с. 123-135; «Социал-гуманистическое общество» – будущее человечества»… с. 56-63.

[13] В работе «Социал-гуманистическое общество – будущее человечества» я прихожу к выводу, что общественной собственности как таковой  в чистом виде, вообще, быть не может, по существу, это надуманное фиктивное понятие. Собственность в обществе может функционировать только в четырех видах: государственная, коллективная, частная и индивидуально-трудовая (см., указ. работу, с. 36-4).

[14] Интересно было бы  знать, что  на этот счет сказали бы нынешним  «теоретикам» социализма     К. Маркс и Ф. Энгельс? Вероятнее всего, что эта идея привела бы их в невероятное негодование, ибо они   всю свою жизнь посвятили  борьбе не с чем-нибудь, а именно с частной собственностью, из которой, как они совершенно справедливо считали, исходят, как из исчадия ада, все пороки и зло человеческой жизни.

[15] Кстати,  идеи социал-демократизма  (как их не старался внедрить в политическую жизнь, например, депутат Думы  В.С.Селезнев, образовавший  для этой цели   социал-демократическую партию) не смогли прижиться в нашей стране. И это вполне объяснимо, ибо социально-экономическая политика нынешнего нашего  государства в основном направлена на обеспечение «высших» интересов банковских магнатов, нефтяных и газовых компаний, а также всех остальных больших и малых частных объединений, занимающихся распродажей сырьевой базы страны.

[16] Дать антропологическое обоснование перехода к этому типу цивилизации, а также обозначить некоторые ее отличительные черты я попытался  в своей книжке «Социал-гуманистическое общество – будущее человечества».

[17] Имеются в виду экономические работы Н.Г. Чернышевского.

[18] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-ое изд. Т. 19. С. 251.

[19] Там же, С. 119.

[20] Руководство, на мой взгляд, отличается от управления тем, что первое осуществляется без обратной связи с объектом, на который оно направлено, т.е. объекту односторонне  задается команда сверху, что он должен делать. А управление без обратной связи в принципе невозможно, причем это относится ко всем кибернетическим система: живым, социальным или искусственным кибернетическим системам.

 (См., например,  Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине.  М., 1958).  Надо  отметить, что термин «руководство» обозначает не научное, а сугубо бюрократическое понятие, а «управление», это категория науки кибернетики.

Анатолий Арлычев

Комментарии

Авторское право © 2015. Все Права Защищены.